Чтение онлайн

— Исмаил, следи за своим языком. А теперь уходи.

Круглое лицо Исмаила скривилось в недовольной гримасе.

— Ну хорошо. До встречи, дружище.

Они хлопнули друг друга по ладоням, и мальчишка медленно побрел на восток. Не по размеру большие баскетбольные кроссовки громко хлопали. Исмаил неохотно шел в направлении центра. Обернувшись, он помахал рукой.

Пропихнувшись в дыру в ограждении, Пеллэм пошел по похожей на губку искусственной траве.

А это что такое?

Пеллэм присмотрелся внимательнее к тому, на что обратил внимание еще с тротуара: рабочие прочно прикрепили деревья в кадках к ручкам дверей черного входа, привязав их крепкой веревкой. Он предположил, это было сделано для того, чтобы пальмы не растащили местные жители.

Но при этом оказались перекрыты двери пожарного выхода.

И перекрыты наглухо, черт побери, — многочисленными витками прочной веревки. Из двадцати дверей пожарных выходов не перекрытой оставалась только одна. Она была чуть приоткрыта. Из нее доносились приглушенные звуки рукоплесканий и смеха и громкое буханье басов музыки. Подойдя к двери, Пеллэм заглянул внутрь.

Дверь вела не в сам театр, а на пожарную лестницу, которая, как предположил Пеллэм, сообщалась с балконами и ложами зрительного зала. В коридоре царила полная темнота, лишь кое-где разрываемая причудливым светом ламп пожарного освещения. Внутренние двери были распахнуты настежь, и Пеллэм различил красный бархат сидений и каштаново-коричневый ковролин на полу.

Вдруг его внимание привлекло что-то на стене коридора. Присмотревшись, Пеллэм разглядел, что это был скомканный лист бумаги — план западной части Манхэттена. Он показался ему знакомым, и через мгновение Пеллэм понял, почему. Такой же план был обнаружен на месте пожара в конторе Бейли. План, на котором Сынок отмечал свои поджоги.

Но только на этом плане целью был обозначен не конференц-зал Джевитса, а Башня Маккенны.

Внезапно у Пеллэма защипало глаза, и он почувствовал сильный запах едких паров. Похожий на запах моющего средства, который несколько дней назад Пеллэм ощутил в конторе Бейли. Пеллэм вспомнил, что обратил внимание на этот запах за мгновение перед тем, как взорвалась лампочка.

Но, разумеется, это было никакое не моющее средство. Это был самодельный напалм. И источник его находился здесь, прямо перед Пеллэмом: четыре бочки адской смеси. Выставленных в ряд вдоль стены. Со снятыми крышками.

Сзади послышался какой-то шорох.

Пеллэм стремительно обернулся.

У него за спиной стоял, склонив голову набок, светловолосый парень. На лице у парня витала безумная усмешка, а в глазах плясали отсветы огней небоскреба.

— Джо Бак, — прошептал парень. — Пеллэм, Пеллэм. Я Сынок. Очень приятно наконец встретиться с тобой лицом к лицу.

«Кольт» уже выскочил из-за пояса, курок был наполовину взведен, но тут Сынок взмахнул тяжелым гаечным ключом, с силой обрушив его Пеллэму на руку. Громко хрустнула сломанная кость; удар был настолько сильный, что на запястье образовалась большая рваная рана. Хлынула кровь. Закатив глаза, Пеллэм вскрикнул и рухнул назад, ударившись затылком о бочку. Та глухо загудела, словно колокол в сырую погоду.

Отложив гаечный ключ, Сынок подобрал револьвер Пеллэма и сунул его за пояс. Затем достал из кармана наручники.

И зажигалку.

Первой мыслью Пеллэма было: "Почему нет боли? Почему я ничего не чувствую?

Он ее сломал. Он сломал мне руку…"

Из рассеченного запястья хлестала кровь.

Сынок, поставив Пеллэму на лбу его собственной кровью кастовую отметку, нагнулся и стал рыться в своих карманах. В конце концов он достал маленький серебристый ключик от наручников. У него тряслись руки. Длинные, волнистые волосы стекали с головы струями воды.

«Почему я не чувствую боли?» — думал Пеллэм, уставившись на свою изуродованную руку.

— Если ты хочешь узнать, кто это был в конторе адвоката, — равнодушным голосом произнес сумасшедший парень, — я тебе скажу: это был твой дружок Алекс. Долбанный стукач. Я прикатил его туда из своей квартиры в пустой бочке — пришлось сложить ублюдка пополам. Не сомневаюсь, это путешествие ему совсем не понравилось. И я оставил Алекса под лампочкой для загара. Мне нужно было стряхнуть со своей спины всех вас педерастов-ковбоев.

Сынок отпер один браслет наручников и кивнул в сторону зрительного зала.

— Это будет последний пожар. Пошли, предлагаю занять место в первом ряду. — Грубо схватив Пеллэма за шиворот, Сынок рывком поднял его на ноги. — Мы отправимся все вместе, Джо Бак, долбанный антихрист, твою мать… Ты, я и еще тысяч пять хороших и порядочных людей.

Ударом ноги он опрокинул бочку, и пенистая жидкость разлилась по коридору, затекая в зрительный зал. За первой бочкой последовала вторая.

— Это мой «сироп», — небрежным тоном объяснил Сынок. — Мое собственное изобретение. Видишь ли, одного только бензина недостаточно. Бензин — дерьмовая штука. Низкая точка воспламенения, большая вспышка, относительно холодное пламя — и все кончено. Я в свое время знавал одного поджигателя…

Сынок принялся отпирать второй браслет наручников. У него страшно тряслись руки. Остановившись, он сделал глубокий вдох. Хотя Пеллэма тошнило от запаха горючей жидкости, Сынка он, похоже, наоборот успокоил. Снова занявшись наручниками, он продолжал:

— Так вот, этот тип пользовался соляркой. Считал себя таки-им крутым! И вот однажды ему надо было поработать на третьем этаже старого жилого дома. Он поднимает наверх две пятигаллонных канистры, обливает все вокруг и разбивает колбу лампочки: хозяин придет, щелкнет выключателем — и пошло-поехало. Затем этот тип начинает рыться в шкафах и ящиках в поисках драгоценностей или не знаю чего еще. Но только он совсем упускает из виду, что пары солярки тяжелее воздуха. Так что пока этот тип занимается хрен знает чем наверху, пары скапливаются в подвале. Где находится… угадай, что? Та-та-та… сигнальная лампочка отопительного котла. Кажется, от этого типа нашли только фрагменты скелета.

Пеллэм задыхался. В коридор вылились не меньше ста галлонов адской смеси. Пеллэм вспомнил то, что рассказал ему Ломакс про пожар в «Счастливой стране». Тогда всего одного галлона бензина хватило, чтобы превратить клуб в преисподнюю.

— Ну что, пошли, «полуночный ковбой».

Сынок взял Пеллэма за сломанную руку. Кость сместилась, и наконец волна обжигающей боли разлилась по плечу, поднимаясь к шее и лицу. Пеллэм совершенно непроизвольно взмахнул левой рукой, попав Сынку в подбородок. Удар получился слабый, однако он застал поджигателя врасплох, и тот отступил назад.

— Ах ты мразь!

Сынок толкнул Пеллэма спиной в стену.

Упав на колени, Пеллэм зачерпнул ладонью пригоршню самодельного напалма и плеснул его Сынку в лицо. В глаза он промахнулся, однако зато попал в рот и нос. Сынок отскочил назад, вопя от боли. Он выронил зажигалку. Пеллэм, подхватив ее, бросился на Сынка, но тот уже лихорадочно доставал из-за пояса «кольт».

— Зачем ты это сделал? — заорал парень.

Казалось, поступок Пеллэма его ошеломил. Щека Сынка стала свекольно-багровой. Рот распух. Однако в ясных глаза горело безумие. Сынок вскинул револьвер и нажал на спусковой крючок.