Чтение онлайн

Не сводя с отца глаз, Алексей, разрываясь между стыдом и желанием выпить, все-таки залпом опрокинул водку и жадно припал к кружке с водой. На отца он старался не смотреть. Павел сделал несколько затяжек и поднял голову.

– - Ты запомни эту водку...

Что-то незнакомое в тоне отца прервало начавшуюся было легкую эйфорию и он вдруг понял, скорее просто почувствовал, как даются сейчас слова отцу. Павел смотрел на сына прямо, но тот ощущал, что взгляд отца проходит сквозь него и видит сейчас на его, Алешку, а что-то совсем иное, известное только ему одному.

Я ПОМНЮ вкус той гнусной вьетнамской водки под названием "лиамой", ведь выкушал почти полную бутылку, и вкус тех переспелых бананов, которыми пытался уничтожить отвратительный ее вкус и запах. Помню ту жару и ручьи пота, лившиеся под рубашкой не переставая...

Вчера нас вывезла из джунглей "вертушка": двоих мертвых и трех полуживых. Мертвые уместились в картонной коробке от апельсинов, завернутой в полиэтилен. Эдька уже был в госпитале, а мы со Славкой напились... Славка уже лежал под кустиком, вздрагивая во сне и продолжая держать за горлышко глиняную бутылку из-под водки. Видимо во сне ему казалось, что у него в руке граната и он никак не хотел с ней расставаться.

Через час мне полагалось дать полный отчет о том, что произошло позавчера, а я сидел и пил с другом Славкой, которому позавчера тоже повезло. Что я мог рассказать? А ничего! Олег и Володя колдовали над этой сукой ракетой, за которой мы охотились уже две недели и, наконец, нашли. Целенькую, не разорвавшуюся, как большинство из них, с диким грохотом и смертью в ста пятидесяти метрах вокруг себя. Тепленькую, только слегка покореженную, скорость-то у нее будь-будь... Славка и Эдик были запасными, подменить, если надо. У меня был сеанс связи с базой. А потом эта сука рванула. Эдик вылез и сидел на краю укрытия, ему и досталось. Славка, как обычно, дремал в ожидании, что его разбудят и позовут к этой самой американской сволочи с красивыми надписями на боках и черт те чем внутри. Взрывной волной меня приподняло вместе с рацией метра на полтора и шмякнуло об землю. Ни рации, ни мне ничего не сделалось, а вот от ребят и той суки осталась только воронка...

Что писать? Как мы собирали то, что от них осталось? Как ждали "вертушку", видя, что Эдька без госпиталя и врачей долго не протянет? Они и сами все знают: не мы первые, не мы последние...

– - Ты запомни эту водку... Я ее тебе дал не на похмелье, хотя и для этого тоже, уж больно жалко выглядишь, прямо какая-то каша-размазня... Последняя это твоя водка, пока я живой... для тебя. Будешь продолжать, считай, что я для тебя помер. Что я о тебе думать буду -- мое дело. Теперь слушай: в школу ты пойдешь только за расчетом, нет больше такого учителя Алексея Павловича Лемешонка. Захочешь -- снова он будет, а пока есть подсобный рабочий Лемешонок А.П. Бери бумагу, пиши...

Алешка ошарашено взял протянутый лист бумаги, совершенно запутавшись, попытался искать авторучку, хлопая себя по голым ногам и груди. Отец усмехнулся и дал ему ручку.

– - Пиши. Генеральному директору арендного хозяйства "Путь к капитализму" господину Лемешонку П.А. от тебя заявление и так далее, как там обычно пишется... Так, подсобным рабочим... с окладом... сто условных единиц в месяц. Подпись.

– - Ты что, батя?

– - Заладил, батя, батя... Давай подпишу. Вот так. Работать будешь.

Павел Алексеевич подмахнул заявление и прихлопнул его ладонью.

– - Все, кончилась твоя нищая свободная жизнь. Отныне ты и рабочий класс, и крестьянство, и трудовая интеллигенция. И мой работник. Все, как положено. В голове у Алексея все перемешалось: вчерашняя пьянка, ожидание разговора с отцом, ругани, скандала, возможный отъезд в город, к матери и еще многое другое, чего он даже не мог осмыслить своей похмельной головой. И рядом было какое-то успокоение, словно после долгой дороги он присел и увидел то самое место, куда так трудно шел. Он рассмеялся.

Рассмеялась и Светлана, уже несколько минут стоявшая в проеме двери, и слышавшая конец этого неожиданного разговора.

– - А меня на работу не возьмешь, хозяин? Хотя бы в качестве жены или, на худой конец, любовницы...

Алексей радостно и умоляюще посмотрел на отца. Вот это жизнь начинается!

– - Берем?

Павел взглянул на жену весело и, продолжая игру, взял со стола еще лист бумаги и авторучку.

– - Только вот на какую должность... Любовницей будешь на общественных началах. Это, так сказать, твоя благотворительная деятельность. Женой тебе положено быть по закону... А нигде не сказано в законе, что ты должна содержать в порядке двух мужиков. Поэтому учреждаем должность домоправительницы с соответствующим окладом в... тpи сотни у.е.
– - все-таки правительница, а не какой-то там разнорабочий!

Павел Андреевич подмигнул сыну. Алексею от выпитой водки и всего того сказочного, что происходило, было уютно, как бывало только в детстве...

Павел вспомнил, что сын еще ничего не знает о деньгах, которые так и остались лежать в машине, встал и вышел во двор.

Светлана захлопотала у плиты, забыв, что она даже не накинула халат, а так и хозяйничала в одной ночной рубашке. Алексей невольно залюбовался ею и впервые подумал, что отец здорово правильно поступил, женившись на этой красивой женщине. Внешностью сравнивать ее с матерью он не стал, -- мать была намного старше, а вот характер материнский он знал отлично -- истеричка и зануда, хоть и нехорошо так думать о матери, но все-таки подумал, хотя и с оговоркой.

Наконец все шло так, как хотелось Павлу Андреевичу. Он вошел на кухню с синей сумкой, рванул молнию и на стол посыпались толстые пачки... Светлана с улыбкой наблюдала за этим большим ребенком, а у сына вдруг обнаружилось полное исчезновение божественного дара речи.

Павел протянул по одной пачке каждому и, смущаясь своей щедрости, сказал:

– - Это просто подарок... или аванс, как хотите... Так сказать, не подотчетные деньги. На что хотите, на то и тратьте. Ваши, личные, а вот что купить для дома, для семьи, давайте об

Светлана хотела засунуть пачку в карман и обнаружила, что халат ее остался в спальне. Смутившись, она быстро вышла. Алексей, обуреваемый любовью ко всему миру, посмотрел ей вслед.

– - А славная у меня мачеха... я хотел сказать, извини, славная у тебя жена, папа.

Светлана надела не халат, как обычно, а нарядное платье. Увидев ее, мужчины вдруг обратили внимание и на себя: батюшки, трусы, какие-то грязные тренировочные штаны, майки... Отец и сын, не сговариваясь, кинулись прочь из кухни под заливистый смех Светланы.

Держа в руках любимую чашку с чаем, Павел Андреевич продолжал обсуждение будущих покупок.

– - Так, Алешка, с предметами быта и хозяйства покончили. Что бы такое купить для души, необычное и чтоб для всех с пользой?

Алексей, замирая от возможного отказа, робко предложил:

– - Давай видик купим... Какие фильмы смотреть будем! Не то что по ящику. Ты таких, наверно, сроду не видел...

Павел Андреевич слегка помрачнел.

– - Всякие я видел...

Он посмотрел на жену, прочел на ее лице и поддержку просьбы Алексея и ее собственное, светланино, желание иметь дорогую игрушку.