Чтение онлайн

Еще бы не решил. Дмитрий по возвращению домой еще раз серьезно с ним поговорил. Как говорится, так настращал, что и самому страшно стало. Холоп окончательно впечатлился. Несколько раз даже пытался назвать его святейшим Гавриилом. Чуть всю легенду не поломал.

— Про помещика Скуратова тоже не беспокойся. Отец Дионисий пообещал приструнить его, — добавил было парень, как Кобылина охватила голову руками и ударилась в плачь. Он аж чуть с лавки не брякнулся от неожиданности. С чего бы это она так?!

Та снова заголосила, только уже про другое.

— Как же моя кровиночка подросла, выросла. Совсем большой стал ее сынулька, в плечах косая сажень, руки, как деревца. Совсем на батюшку покойника поход стал, — всхлипывала она, то и дело текущие по лицу утирая слезы. — Вытянулся, мой ясный соколик, как светлая березка! Скоро уже и невесту искать станет…

Еле-еле Дмитрий сумел вырваться из дома. Провожала его Кобылина, словно на всю жизнь: с иконами, слезами, всеми домочадцами с многочисленными лобызаниями. Смех и грех, но не остались в стороне и животные. Худая с выпирающими боками темная буренка, что была у них одна на все деревушка, вышла на околицу и громко мычала. Почуяв какое-то движение, выскочили псы и затянули свой лай. Михайла, что смотрел на такое поведение животных с открытым ртом, едва изгородь не своротил от удивления.

— Матушка, да не нужно мне там столько барахла, — с ужасом Дмитрий смотрел на многочисленные узелки, корзинки и плетенки, которые все тащили и тащили из дома крестьяне. Кобылина лишь ножкой топала. Мол, все там пригодится: и еще крепкий дедушкин овчинный тулуп, и теплая заячья шапка, и валенки (ну и что дырявые), и липовое лукошко с сушеными грибами (чтобы было что пожевать), и холщовые порты батюшкины. — Я же столько у не увезу. Конь не выдержит от такой тяжести.

Вроде удалось ее уговорить, не класть все это в телегу. Сели с Михайлой, который должен был до города проводить, и поехали.

В пути, чтобы холоп не косился на него со священным трепетом, сделал ему целый кувшин мордовской позы. Этот слабенький сладкий алкогольный напиток, больше напоминавший девчачий коктейль, вряд ли бы сильно «ударил ему по шарам». Напряжение бы чуть снял только.

Сам же парень погрузился в глубокие и тревожные размышления. «По чесноку», у него наступал один из самых ответственных этапов его плана. Учеба в Славяно-греко-латинской академии была для него отличным шансом закрепиться в Москве для следующего рывка вперед. Если ему удастся обратить на себя внимание сильных мира сего и пробиться на верх, разобраться с заданием Сатаны было бы гораздо легче. Вопрос оставался лишь в том, как все это было сделать?

— … Я ведь там никто. Дырка от бублика, по-хорошему. В деревне новик, дворянин, а там таких пруд пруди. В академии же, вообще, буду, как бедный родственник, — еле слышно бормотал Дмитрий, лениво поглядывая по сторонам. От всплывавших трудностей, ей Богу, даже подумывал повернуть назад. В деревне, хоть стены были родными, свои люди за спиной. В Москве же один будет, как перст. — Там нужно будет очень резко «стартовать», иначе затопчут. Все надо решить в течение нескольких месяцев. Блицкриг, мать его…

Снова перед ним «встал» вопрос о заработке начального капитала. Тех денег, что им с Михайлой удалось заработать, было «кот на плакал». Выходило, примерно пять или шесть рублей, большую часть из которых пришлось оставить дома. В Москву взял только рубль с мелочью, чего для осуществления его планов явно не хватало.

— Опять браться за маску и топор? — перебирал Дмитрий варианты «зашибить деньгу», начав с самого понятного и простого. Правда, тут же отбросил это, признав этот способ малоэффективным и крайне опасным для него. — Глупость… «Бомбить» жителей в подворотнях — это бред. Никто сейчас с пачкой бумажных денег не ходит. Да и бумажных денег сейчас нет. Грабить же дома еще большая глупость. Быстро схватят и руки отрубят «за здорово живешь».

Грабеж, как способ заработка, в этом мире уже был прочно освоен без него. Мелочью промышляли душегубы с городского дна, крупняком занимались дворяне и бояре. Последние, конечно, облекали все это в рамки закона. Как, например, поступал помещик Скуратов, решивший «отжать» их собственное поместье с землями. Ну а самым крупным грабителем, пожалуй, было государство, плотно обложившее налогами все и вся: бортничество, кораблестроение, торговлю, земледелие, самогоноварение, добычу железа, солеварение и т.д. и т.п. Словом, найти свою нищу здесь было очень сложно, если, вообще, возможно.

— А деньги мне, по любому, нужны, — почесывал затылок парень, развалившись в соломе на телеге. — Чувствую, денег нужно будет немерено…

После долго размышления отказался он и от другого способа, с которого уже пытался начинать зарабатывать — от продажи спиртного. Казалось бы, самая легкая в его положении возможность быстро получить большие деньги. Только не тут-то было! Отдавая игумену бочки с кагором, он одновременно осторожно навел справки обо всем этом деле. Выходила совсем невеселая история. Не так давно по поводу незаконного производства и продажи вина и водки здесь созвали целый Земский собор или Государственную Думу, если по меркам его бывшего мира. Больше месяца заседали по такой «горячей» теме, из-за которой Москву несколько раз захлестывали настоящие «питейные» бунты. Постановили, ввести уголовную ответственность за производство и продажу алкоголя и назначить следующие наказания: штраф, битье кнутом и батогами, тюремное заключение. Вдобавок, решили наказывать и тех, кто покупал «градусную» продукцию. Их называли «питухи»[1], которых по закону разрешалось пытать для получения информации о средневековых бутлегерах.

— Нихерово, короче. Сатана, б…ь, подкузьмил… Наградил способностью, за которую сначала плетьми отхлещут, а потом в тюрягу отправят, — недовольно пыхтел Дмитрий, ворочаясь с одного бока телеги на другой. Дорога, по мере приближения к столице, окончательно превратилась в болото, что совсем не прибавляло настроения. — Козел рогатый! На, мол, дружище тебе способность, пользуйся. Шутник, мать его…

Выходило, что промышленное самогоноварение тоже было не для него. Что же тогда? Что он, вообще, умел такого, что можно было быстро и легко сейчас монетизировать?!

От избытка невысказанных чувств Дмитрий даже деревянную слегу борта с такой силой лягнул, что Михайла, повернувшись, на него очень укоризненно посмотрел. Что, что же вы такое творите, господин хороший? А еще дворянин…

— В печали, господине? Может сами хлебнете? Больно уж вино хорошо, — Михайла похлопал по полупустому кувшину, что притерся к его бедру. — Говорите, поза называется? Хороша поза.

Дмитрий покачал головой. Рано ему еще пить. Да и голова сейчас нужна ясная и свежая. До приезда в Москву ему нужно было уже иметь более или менее четкий план или хотя бы его часть. На месте размышлять может быть уже поздно.

— Ты на дорогу смотри, Шумахер… — буркнул парень, видя, как холоп все порывается повернуться и передать ему кувшин с самогонкой. — Свалимся в какой-нибудь овраг еще.

— Не бойтесь, господине. Все будет хорошо. А что за сие Шумахер? По церковному, чаю, что-нибудь? — прицепился он к незнакомому слову. — А по мне хоть горшком называйте, лишь кормите и наливайте… Ха-ха-ха, — рассмеялся Михайла и так громко залихватски свистнул, что их лошаденка испуганно дернулась. — Ха-ха-ха, — одной рукой удерживая вожжи, он схватил кувшин и от души приложился к нему. — Ха-ха-ха.