Чтение онлайн

— Нечего с Гераем речи примирительные вести. Мы же его за яйца держим. Вдарим посильнее и сея крепость падет, — вновь вперед вылез боярин Юрьев. Раскраснелся весь, распалился, видимо, с кем-то уже и поругаться успел. — А барахло как же? Герай ведь ничего не отдаст. Неужели уйдем несолоно хлебавши?

Долго они так рядили, что делать. Только к вечеру и определились. Решили, что на рассвете, начнется первый штурм.

– //-//-

Комната была погружена в полумрак. Не горели толстые свечи, утопленные в массивные серебряные подсвечники. Высокие окна с фигурными кованными решетками были затянутые старинными шторами с вышитым изысканным рисунком.

В двух рядом стоящих креслах, больше напоминающих царские троны сидели двое. Фигура одного из них здесь, в Риме, была очень хорошо известна. Грузный, с круглым холеным лицом, его преосвященство кардинал Климент сидел с абсолютно прямой спиной, демонстрируя почти военную выправку. Руки, почти скрытые в сутане, свободно лежали на коленях. Смотрел он прямо на своего собеседника, лицо которого было скрыто темной полумаской, весьма обычным делом для желавшего остаться неизвестным.

— Марио, мальчик мой, тебе придется выполнить еще одно мое поручение, — голос у кардинала был глубоким бархатным, очень приятным слуху. Такой голос у мужчин обычно вызывает зависть, а у женщин — дрожание в коленях. — Ты готов?

Фигура его собеседника тут же почтительно склонила голову. Мужчина встал с кресла и опустился на колено, одновременно осторожно беря ладонь кардинала и прикладываясь к ней.

— Ваше преосвященство, вы же знаете, что я готов исполнить все, что вы прикажете. Любой, на кого вы укажите пальцем, умрет. Пусть это будет даже король… — зазвучал восторженный голос, явно принадлежавший довольно молодому человеку.

Если бы этот голос услышал кто-то из местных, то у него не было бы никаких сомнений в личности юноши. Это был один из многочисленных крестных сыновей кардинала, которые принадлежали ему душой и телом. Набираемые в семьях бедняков, они с самого детства воспитывались в специальных сельских монастырях, где в полной аскезе и послушании овладевали воинскими науками. Там же им внушали чувство безусловной преданности к католической вере, воплощением которой для них становился кардинал Климент. Получая от него небольшие подарки на католические праздники, проводя с ним глубокомысленные беседы, они начинали его почитать за живого Бога на земле. С возрастом же кардинал получал в свои руки очень серьезный инструмент для решения практически любых вопросов этом мире. По одному его слову в любую страну Европы могло отправиться больше двух десятков прекрасно подготовленных головорезов, для которых не было ничего святого. Скажут прирезать — прирежут, ослепить — ослепят…

— Я знаю, мой мальчик, знаю, — с особой лаской в голосе проговорил кардинал. Он, по своему, любил своих крестных детей и глубоко скорбел, когда один из них погибал во время очередного тайного задания. — Тебе предстоит непростое задание, сын мой, — юноша, вновь опустившийся в кресло, весь подобрался, словно хищный зверь перед прыжком. — Нужно будет отправиться в далекую Московию, туда, где медведи ходят по улицам и морозы так сильны, что моча сразу же застывает.

В глазах юноши на какое-то мгновение что-то мелькнуло, но сразу же исчезло.

— До меня доходят очень тревожные вести о великой ереси, что поднимает голову на востоке. Меня терзает страх, а не окажется ли она страшнее ариановской[2]… Сказывают, что в Московии объявился молодой отрок, совершающий чудеса, как сам Христос. Ему уже начинают поклонятся и называть воплощением Иисуса Христа, — кардинал начал пересказывать Марио одно из донесений с Востока. Свиток с этим сообщением одного из многочисленных тайных агентов Ватикана у него лежал под рукой, куда он то и дело заглядывал. Нельзя было ничего упустить. Сейчас важна была каждая мелочь. — Пишут, что ликом он сильно напоминает юного Христа. Довольно молод, власы темные длинные, вежлив и добр. Говорит спокойным, проникновенным голосом. Приписывают ему чудо превращения воды в вино.

Марио, сидя напротив него, шепотом повторял все, что ему сообщали. Это был один из приемом по запоминанию информации, которому его обучили в монастыре. Именно с помощью многократного почти медитативного повторения послушникам удавалось в точности запоминать довольно большие тексты.

— Твой путь лежит в Крым, где с Крымским ханом воюет русский воевода Василий Голицын. Именно при нем и обретается сей юноша, — кардинал приступил к конкретным указаниям. — Найдешь его и будешь наблюдать. Если слова о ереси подтвердятся, сделаешь так, чтобы о нем больше никто и ничего не слышал. Главное, помни, Господь следит за каждым твоим шагом, который угоден ему. Ты следуешь истинным путем Господа нашего, совершая особо богоугодное дело.

Юноша вновь опустился на колено и с жаром приложился к руке. Он все сделает, как надо. Найдет этого еретика и будет тщательно следить за ним днем и ночью. И если у него возникнет хотя бы капля сомнений, то ретика ждут страшные пытки.

– //-//-

В горах, в одном из русских лагерей, текла неторопливая обозная жизнь. Разложилась походная кузница со всеми своими инструментами. Жарко горели дрова в горне, скрипел меха, нагнетавшие туда воздух. Стучали молоты.

Ближе к повозкам лежал разбитый дельтаплан, жертва одного из неопытных пилотов. Летательный аппарат сейчас как раз пытались восстановить, подбирая подходящую оглоблю. Тут же бродил огорченный виновник, чумазый малец в толстой войлочной шляпе, напоминающей танкошлем. Диковинной была и его одежда: на ногах порты с толстыми наколенниками, плотная куртка с войлочными вставками для безопасности.

Чуть в стороне Дмитрий, насвистывая какой-то веселый мотив из прошлой жизни (кажется мотив из песни «Нас не догонят» дуэта Тату), копался кузнечными щипцами в диковинном с виду агрегате. Рядом копошились двое крепких угрюмых парней — подмастерьев кузнечных: то же что-то прилаживали, гнули какие-то детали.

— Считай, портативный огнемет системы «На коленке» готов, — хмыкнул парень, наконец, вставив непокорную деталь на свое место. — Вот…

Один из подмастерьев тут же поднял голову и недоуменно огляделся по сторонам. После с удивлением в голосе просил:

— Господине, о какой такой Ленке рекёшь? Не разумею… У нас отродясь Ленок не водилось. Вона Марьюшка-прачка есть, Фроська с Прашкой кухарят… Ленки же не было

Будущий кузнец напряженно смотрел на Дмитрия. Пришлось махнуть на него рукой, чтобы отстал и занялся делом. Мол, не твое дело. Как говориться, барин сказал — заткнуться, значит, нужно заткнуться.

Агрегат, точнее обозванное портативным пулеметом оружие, выглядело и, правда, очень необычно. Скажем больше, выглядел футуристическо для этого времени и места. Представлял собой большой кожаный мех, сосуд для зажигательной смеси, укрепленный на жесткой деревянной раме. С помощью хитроумного давящего устройства сосуд сжимался, что позволяла создать внутри него довольно высокое давление. После чего в нужно было лишь направить огнемет на врага и начать щелкать рычажком ручкой, который одновременно открывал крышку сосуда и выбивал искру из кремния.

Оружие, конечно, получилось так себе: не очень надёжное, довольно опасное для стрелка. Но в таком виде огнемет был довольно большим шагом вперёд по сравнению с теми образцами, что получались у него до этого. Сейчас его использовать было гораздо легче

— Испытать нужно срочно этот средневековый гиперболоид…

К сожалению, сделать это сразу не получилось.

Внезапно, его помощники начали дёргаться и недоуменно оглядываться по сторонам. Шум, вроде бы, какой-то послышался. Или крик, кажется.

Высоко в небе что-то ярко сверкало. Все они задрали головы и пытались рассмотреть искомое. Наконец, удалось: к ним приближался один из разведывательных дельтапланов самой первой серии.

— Господине! Господине! Беда! Господине! Беда! — мелькал красный флажок в руке пилота, а его пронзительный высокий голос едва доносился с высоты. — Беда!

Дельтаплан стал стремительно снижаться. Клюнул носом и рванул к земле. Видимо, пилот решил, как можно скорее, приземлиться, поэтому и решился на такой весьма и весьма рискованный маневр. Запросто можно было разбиться.