Чтение онлайн

— Разумеется, этот электронный адрес — фальшивка. Ты выходишь на специальный сайт, даешь имя, не важно какое, и сайт дает тебе авторизацию для отправки имейлов с адреса, который ты сам выбираешь. Ну, например, JacquesChirac@elysees.com. Чтобы управлять этой почтой, не нужно даже специальной программы: всем занимается сайт. Ну или почти всем…

Словечко, выделяющее Серпетти из кишащей массы программистов, — это его «или почти…».

— Или почти? Значит, есть способ выйти на отправителя?

— Может быть… Если этот тип соображает, у тебя ничего не получится. В любом случае вероятность очень мала и, поверь мне, потребуется много и кропотливо работать, чтобы чего-то добиться.

— Ну-ка, объясни! Да попонятней, пожалуйста.

Когда он повернулся ко мне, в оспинках отразился металлический блеск экрана. Хотя ему было почти тридцать, его лицо сохранило следы юношеских прыщей.

— ОК. Постараюсь говорить максимально просто, — невозмутимо пообещал он. — Представь себе гигантскую паутину, очень сложную, размером с город. По краям паутины ты рассыпаешь тысячи, миллионы маленьких паучков, неотличимых друг от друга. Большинство пауков близоруки, они ничего не слышат, лишены обоняния, только умеют благодаря вибрации двигаться к какому-нибудь месту паутины. Но они не способны определить наиболее короткий путь, и, следовательно, чтобы прибыть в одну точку, все пойдут разными путями. Понимаешь?

— Да. Пока совсем не сложно.

— Тогда хорошенько слушай дальше! Ты должен следить глазами за одним из этих паучков до самого места назначения, а потом по памяти нарисовать мне схему его передвижения между различными пересечениями и волокнами паутины. Можешь?

Я представил себе огромный круг шелкового полотна, закрепленного под унылым небом на самых высоких зданиях Парижа, как в фантастических фильмах.

— Пожалуй, сложновато, — ответил я. — Паучки сталкиваются, пересекаются, неразличимы, в определенный момент я, возможно сам того не замечая, стану следить за другим. К тому же, чтобы запомнить дорогу в подобном лабиринте, наверное, требуется недюжинная зрительная память.

Тома покрутил очки, держа их за дужку, словно политик, собирающийся представить неопровержимый аргумент:

— Ты точно определил проблему! Так вот, то же самое с Интернетом. Замени пересечения компьютерами, а само волокно — электрическим кабелем. Растяни паутину до планетарных размеров. Представляешь себе картинку?

— Еще бы!

— Когда ты получаешь имейл даже от соседа, прежде это сообщение проходит через десятки, даже сотни различных промежуточных станций, разбросанных по всему миру. Чтобы обнаружить, откуда оно отправлено, необходимо проследить всю цепь, звено за звеном. Это означает облавы на владельцев компьютеров, поиски в файлах следов серверов в надежде перейти к предыдущему звену. Если хоть один комп в это время выключен или если следы прогона стерты, все пропало, как если бы ты разрезал волокно паутины. Немедленно свяжись со специалистами из SEFTI. Чем раньше они начнут действовать, тем больше шанс пройти всю цепочку.

Чтобы определить отправителя, требовалось какое-то колдовство.

— А если этот парень соображает?

— Тогда он бы использовал анонимайзер. Это специальный сайт, который берется сделать источник твоего отправления совершенно анонимным. К тому же, если твой преступник и вправду осмотрительный, он бы сделал проводку через тысячи других компьютеров, подключенных к Интернету одновременно с его собственным. В этом случае определить его местоположение категорически невозможно.

Я приготовил нам настоящего гватемальского кофе, страшно крепкого, почти густого.

— Как он достал мой адрес?

— Ты даже не представляешь, с какой легкостью можно собрать информацию на тебя, если ты входишь в Интернет! Известны твои любимые сайты, время твоих соединений, ты оставляешь следы повсюду, где бываешь. Достаточно тебе разместить одно сообщение на форуме или в дискуссионной группе, как твой электронный адрес становится доступен любому анониму, рекламным агентствам или другим распространителям, продающим эти адреса третьим лицам. Ты, сам того не зная, несомненно, находишься в адресных книгах тысяч людей… Впрочем, чтобы судить о размахе этого явления, достаточно заглянуть в спам, приходящий в твой почтовый ящик.

— Точно… А еще что?

Я заметил, как в его взгляде блеснул лучик надежды…

— Меня интригует фотография этого фермера, — признался он, ткнув пальцем в экран. — С одной стороны, не вижу никакой связи с письмом, с другой — объем, который она занимает на твоем жестком диске, представляется мне чересчур большим… Более трехсот килобайт. Мне кажется… У тебя есть какая-нибудь программка для обработки изображений, вроде «Фотошопа» или «Paint Shop Pro»?

— Нет, не думаю…

— А лупа?

— Тоже нет. Но я могу вытащить внутреннюю линзу из бинокля.

— Чудненько.

Я почти видел поток цифр и логических операторов, устремившихся к мозгу Тома и вскипающих там, как в огромном математическом котле. Я вспомнил об одном его замечании, высказанном как-то вечером, когда мы собрались вокруг стола, радушно приготовленного Сюзанной: «Вся материя, вся информация состоит из нулей и единиц. Кузов автомобиля сделан из нулей и единиц, этот нож сделан из нулей и единиц, и даже коровий зад сделан из нулей и единиц. Зачастую, чтобы перейти от проблемы к ее решению, достаточно поменять местами несколько нулей и единиц…»

Сюзанна расхохоталась и с тех пор представляла себе жвачных только состоящими из нулей и единиц.

Я протянул Тома окуляр моего цейсовского бинокля. По мере того как он, прищурившись, перемещал вогнутую линзу, она препарировала пиксели экрана.

— Руку на отсечение бы не дал, однако похоже, что некоторые точки светлее других. Это почти незаметно, но я знаю о такой технике… Глянь-ка на этот кусок неба на фотографии.

Я прильнул глазом к линзе. Ничего особенного, голубое на голубом. Он отметил:

— У тебя не глаз эксперта. Слово стеганография [10] говорит тебе что-нибудь?

— Старинная техника кодирования? Средство передачи сообщений, используемое еще Цезарем?

— Вроде того. Ты путаешь с криптографией. Со стеганографией проблема в том, что скрытая информация незаметно передается внутри нешифрованной информации, ясной и осмысленной, в противоположность криптографии, где полученное сообщение нечитаемо. Информационные пираты и террористы применяют эту технику, чтобы, избегая различных систем наблюдения и прослушки, таких как «Semaphor» и «Echelon» у американцев, обмениваться требующими особого внимания данными. Они прячут свои сообщения, изображения и звуковые файлы на других носителях, используя программы, доступные для скачивания через Интернет. И получатель, владеющий ключом к шифру, восстанавливает исходную информацию. Эту систему очень уважают педофилы. Ты заходишь на вроде бы приличный сайт, рассматриваешь отпускные фотографии: пляж, голубое небо… Но если ты применишь к этим картинкам шифровальный ключ, что ты обнаружишь?

— Фотографии детей. Понятно, Тома! Так ты сможешь расшифровать?

В волнении я хватанул большой глоток кофе и обжег кончик языка.

— Только не заводись. — Его голос призывал к спокойствию. — Сперва мне надо убедиться, что фотография действительно содержит скрытую информацию. А при отсутствии ключа для дешифровки могут потребоваться долгие недели, чтобы получить результат. Техники криптоанализа для взлома криптографических кодов в принципе не особенно эффективны, поскольку возможности алгоритмов делают дешифровку делом крайне деликатным, то есть практически невозможным, если ключ очень длинный. Что, по правде говоря, логично… Иначе чего ради шифровать?