Чтение онлайн

— М-м-м-м, — стонал студент.

Возможно, если бы друзьями пришло в голову помочь другу, они бы и смогли что-нибудь сделать. Соберись они в одну команду, возможно, у Васи и был бы шанс. Но сейчас его наполняли чужеродным веществом, и оно тотчас начинало его разъедать.

Покончив с этим занятием, паук, не обращая внимания на Костю, удалился в конец вагона и там запыхтел.

— Костя, — застонал Вася, — Костя.

— Да, Вась.

— Мне больно, Костя. Что ты молчишь, Костя? Я умру, да?

— Тебе плохо?

— Да. Мне хреново.

— Больно?

— Не знаю. Все немеет. Все немеет, Кость. Мне хреново.

Какое-то время прошло во тьме.

Костя открыл глаза. Но, оказалось, он открыл глаза куда-то еще. Это была другая реальность, и в ней не было света. Он пошевелил руками — они были свободными. Ноги — тоже свободными. Он встал, сделал несколько шагов. Шаги эти отозвались эхом.

— Эй! — сказал он.

— Эй, эй, — отразился его голос.

— Странно.

— Странно, странно.

Костя пошел вперед, и скоро он увидел тусклый свет. Это было мутновато-красное свечение, и его источник находился в неопределенном месте. Он шел вперед. Пол был ровный, гладкий.

— Да, — сказал Костя.

— Да, да.

Он вспомнил про паука.

— Да, кстати, паук, — сказало ему что-то внутри, некий голос, о котором он, как будто, и не подозревал раньше, — где же он? Ты раньше об этом не знал? Ты знал, что я есть? Я?

— Я, — сказал Костя.

— Я, я, — отозвалась пустота.

Он вспомнил про инцидент с Васей, и, ему показалось, что это было очень и очень давно.

Он шел на свет.

Когда это было? Может быть, 100 лет назад? Поезд, заехавший в туннель, не выехал обратно. И всех пассажиров ждали адские муки.

Самые великие мучения, которые только можно себе представить.

Свет был все ближе и ближе.

— Я всегда был с тобой, — говорил голос, — ты просто об этом не подозревал. Я живу во многих людях. Все они и понятия не имеют, что я существую. Я прихожу лишь однажды. Когда солнце падает за край, когда начинается ночь, когда душа встает перед лицом черного меха. Но есть и те, кто избран. И они могут познавать меня много раз. Семена тьмы! Счастлив тот, кто носит их себе, ибо в последний час он не останется без защиты. Я с тобой!

— С тобой, — сказал Костя.

— С тобой, с тобой, — отозвался пустой зал.

— Каждый из тех, кто избран, достоин встречи, — продолжал голос, — и эта встреча настает. И даже здесь, в светлой тьме самого укромного места во всех мирах, ты сможешь соприкоснуться. Между нами нет расстояний. Ты избран для того, чтобы стать абсолютом. Но это еще ничего не значит. Ты должен пройти этот путь! Ты — только в самом начале.

— В самом начале!

— В самом начале, в самом начале…..

— Я — в самом начале, — сказал Костя.

— В само начале….

— Я, я….

— Я, я…..

Черное пространство наступало. Он увидел смутные контуры. В красноватом свете это походило на облицовку деревом.

— Ты все ближе, ты все ближе. Но ты можешь отступить в любой момент. Это — твое право. Твой выбор.

— Твой выбор.

— Твой выбор, твой выбор.

Костя щелкнул каблуком туфлей о пол. Эхо было звучным, музыкальным. Это был какой-то особенный материал, и звук от соприкосновения с ним не был похож ни на что. Он тоже говорил. Его голос был таким же острым. Он проходил в разум, точно нож — в масло.

— Во всем мире не так уж много людей, отмеченных печатью Зверя. И то, что происходит теперь, связано именно с тобой. Ты начал свой путь. Ты идешь сквозь тернии — к Нему.

Теперь Костя шел на свет. Он ясно видел очертания стен и гигантский портрет.

— Иди ко мне, иди ко мне.

Он приблизился. Лицо звало его к себе. Великолепные, ровные, рога. Острые, изящные, точно сосульки. Лицо кирпичного цвета. Он знал его.

— Я пришел к тебе, — сказал Костя.

Лик дьявола был безмолвен.

— Я шел к тебе, — произнес Костя.

В тот же момент тьма расступилась, и он увидел перед собой лоснящиеся от отсутствия разума глаза.

Паук!

— Черт, — произнес Костя.

Глаза — две черные планеты. Две черные Луны. Что они теперь скажут? Они готовы пить чужую плоть.

Паук тихо засвистел, извлекая жало.

В этот момент Костя почувствовал наплыв наслаждения. Это было невероятно. Это было выше, нежели сексуальное наслаждение. Ему захотелось засмеяться, но у него не было рта, чтобы сделать это. И — перед ним был он! Он, Костя.

— Я — паук, — догадался он.

Он напрягся.

— Не делай глупостей, — сказал ему внутренний голос, — у тебя есть пища.

Он прыгнул в сторону, несколько шагов, и перед ним был Вася — студент, уже почти переваренный. Но был еще жив.

— Тр-р-р-р, — затарахтел Костя голосом паука, — пища! Еда.

Вася открыл глаза. Его лицо было бледным. Оно выражало непомерную тяжесть мучений. Ему было плохо, как никому на свете.

— Вася, — прошипел паук.

— А-а-а, — Вася застонал.

— Пить, — произнес паук.

— А-а-а. Убей меня скорей. Я не могу это терпеть. Я не могу жить.

Костя понял, что, если он убьет человека быстро, то не ощутит всей гаммы наслаждений. Тогда, он вонзил свое жало в ногу жертвы и стал пить сок медленно, радуясь каждому грамму переваренной плоти.

— Какая боль, — простонал студент Вася, — какая боль.

— П-ш-ш-ш-ш, — ответил паук.

Насосавшись, он оставил жертву в живых и двинулся к другому, еще непереваренному, человеку, но здесь его вновь что-то остановило.

— Сука, паук, — произнес человек.

— Это же я — подумал он, — если я убью себя самого, то навсегда останусь пауком.

Но жажда плоти была невыносимой. Он вынул свое жало и пощелкал им перед лицом самого себя.

— Черт, — произнес он.

— Что? — удивился человек.

— Черт, я не могу.

— Ты говоришь?

— Я не могу. Если я тебя убью, во мне не останется ничего человеческого! Оно дает мне выбор. Я не должен допустить того, чтобы во мне возобладала лишь темная личность.