Чтение онлайн

– Подробнее о навыке «секущий удар», – перебил я Совесть.

– Навык позволяет наносить урон в два раза выше, чем обычный удар, – рапортовала ИИ, выводя на обзор видео движения с мечом, вызывающее этот эффект.

Удар требовал большого замаха, на что тратилось примерно вдвое больше времени, чем на обычный удар, но из определённой позиции наносился очень удобно. Поэтому он был признан мной пригодным для начала атаки, или если после предыдущего удара кисть атакующей руки остановилась у противоположного плеча. Собственно, и открыл я его благодаря тому, что часто оказывался в данной позиции и наносил рубяще-режущий удар наотмашь, используя руку как плеть. Вот теперь такой приём будет наносить повышенный урон. Если открыть удар, который закачивается в той позиции, в которой стартует это движение, можно составить комбинацию. В отличие от игр древности, все удары и финты тут зависели от навыка самого игрока, а не от того, какую пиктограмму ткнёшь. Дорф прокачал ловкость и выносливость, а также немного развил навык уворота. Мы с ним быстро качались, так как боевые навыки для нас были новыми, и тем самым выводили себя на базовый боевой уровень.

– Ты не играл в других виртмирах, – утвердительно сказала полугномка, которая наконец решила прервать моё молчание, беспардонно вклинившись в мою беседу с Совестью. – Иначе в начале бил бы лучше, но слишком быстро освоился с мечом, что говорит о каких-то навыках.

– В молодости у меня были развлечения реалистичнее виртмиров. Ролевые игры живого действия, там и научился фехтовать, – ответил я.

– В молодости? Сколько же тебе в реале?

– Не столь стар, чтобы посыпать песком дорожки, но и не столь молод, чтобы не видеть, что ты далеко не подросток, – решил я превратить ответ в интригу.

Я не считал информацию о возрасте чем-то секретным, также мне чуждо было понятие о неприличности таких вопросов независимо от пола, но и смысла в этом я не видел. Ну что ей даст знание о моём возрасте в реале или мне о её? Я уже в курсе, что там – в реале – это зрелый человек, жизненный опыт которого примерно сравним с моим, этого мне достаточно, а плюс или минус десять лет от моих, уже не важно. Тут, в вирте, она мой наставник, так как намного сильнее, а главное, опытнее меня и по совместительству – шило в моей цифровой заднице.

Шкала усталости опустошилась, и я поднялся, снова собираясь геноцидить волнушек и свинское отродье.

– Переложи добычу в мешок и неси в руках, в лесу сделаем схрон. Потом продолжим кач, – распорядилась Кара. – На обратном пути соберём схроны, а пока чем меньше с собой несём, тем лучше.

Я достал из ранца мешок и переместил в него куски мяса, шкуры, клыки и куски грибных шляпок. Мешок заполнился примерно наполовину, и я закинул его на плечо, придерживая свободной рукой.

– Готов, – отчитался я, выпивая ещё одну пробирку, понижающую ощущения.

– Держись за мной! – с азартом скомандовала танкетка и пошагала к лесу.

Мы дошли до опушки, где Кара, проломив кусты, приговорила двоих волнушек и, выставив щит, пошла в чащу. Мы углубились метров на пятьдесят, и наставница указала мне на пень, обросший густым кустом, в центр которого мне и следовало закинуть мешок.

– Ты спрятал клад, – услышал я голос Совести. – Мне поставить его метку на карте?

– Отметь на карте место, – сказала Кара, пинком отправляя в визгливый полёт очередного волнушку.

– Ага, – ответил я обоим.

Улетевший гриб потерял половину здоровья, но остался жив и теперь возвращался к воительнице с оскорбленным и мстительным видом. Я рванул на перехват, выбрасывая вперёд меч и, как потом сообщила Совесть, изучил навык «стремительный укол», наносящий врагу неприятный для него урон. Ещё несколькими ударами я добил разволновавшегося непися. Мы двинулись дальше по лесу вдоль его кромки. Я наносил всё больше урона и некоторых волнушек уже укладывал с одного удара, однако теперь мне приходилось не просто махать мечом, а ещё и маневрировать между стволами деревьев и стараться не споткнуться на их корнях, что удавалось не всегда. Ко всем проблемам добавились живые хвощи, которые норовили обвить ноги, однако не нанося урона. Это сильно сковывало движения и угрожало падением. Разрубались они одним ударом, но вот нападали очень неожиданно – из зарослей, с которыми сливались визуально, а уж в пылу боя их своевременное обнаружение казалось вообще невозможным, даже мне, с повышенным восприятием. С хвощей ничего не падало, что с одной стороны обидно, а с другой – не отнимало время и место в инвентаре, который исправно заполнялся останками грибов. Я в очередной раз отошёл за спину Кары, так как шкала усталости уже заполнилась выше половины, и лениво отрубал от её ног хвощи и излишне проворные грибы. Она в очередной раз использовала умение вызова агрессии на себя, и из земли начал подниматься пенёк, который я заприметил ранее, но не думал, что он тоже живой, пока на нём не проявились красные глазки. Пенёк выдернул из земли корни и, используя их в качестве ног, засеменил к нам. Я предполагал, что моя защитница снесёт его одним ударом, но, решив сам испытать нового для себя противника, ринулся вперёд. Оказалось, что этот деревянный обрубок под названием «пенёк» весьма больно дерётся и шустро уворачивается. Я выхватил удар одним из его корней по ногам, словно плетью. Это вызвало весьма жгучую боль, хоть и приглушенную, а когда я попытался ударить уколом, тот просто уклонился в сторону, используя гибкие корни. Боль чувствовалась даже после удара, что заставило меня отойти за спину наставницы, которая, как я и ожидал, не особо церемонясь, огрела вёрткую деревяшку щитом и добила секирой. Лутом оказался древесный сок, кусок коры и щепки.

– С этими будет посложнее, они вёрткие, как раз для эльфа, – сказала Кара, вытапывая ещё двоих.

– Твой персонаж – фермер, а не боец, – подметила Совесть с некоторой опаской.

– И так тело зудит, мне ещё и в голове зуда не хватало, – буркнул я, бросаясь в атаку.

Я сделал уже привычный атакующий выпад на одного из пеньков, от которого он ожидаемо уклонился, и резко дёрнул мечом в сторону, зацепив его. Пенёк слегка замешкался и вцепился корнями в землю, дабы не сместиться от удара. Для дальнейшего маневрирования ему нужна была доля секунды на вытаскивание корней, но я не дал ему этого времени и огрел его каблуком между глаз. В воздух взлетели комочки земли, выбрасываемые корнями пенька, который не то с криком, не то с треском перевернулся корнями вверх. Пень забарахтал корнями в поисках чего-то, за что может уцепиться и перевернуться, но я не дал ему этого сделать и, налетев, начал рубить по корням до полного вразумления. Разобравшись с одним, я бросился на второго, который активно пытался пробиться за щит Кары, но, разумеется, тщетно. Нападения сзади он не ожидал, потому мне удалось довольно быстро с ним разделаться.

Так, за пнями и грибами, мы провели пару часов, продвигаясь всё дальше по лесу вдоль кромки. Тело побаливало от многочисленных ударов, хоть и смягченных защитой, снижающей урон и боль.

Мы решили передохнуть, ради чего снова выбрались из леса и, пробившись через нескольких кабанов, сели на поляне для отдыха. Я надеялся, что после такого ударного труда мои показатели повысились значительно выше уровня неприспособленного к бою фермера, о чем и поинтересовался у своего мозгового зуда. Оказалось, что моя ловкость возросла ещё на триста шестнадцать процентов от прошлого опроса, сила – на двести пятьдесят три, а выносливость – на двести восемь. Я получил умения «круговая контратака», которая выполнялась во время уворота, и «плеть клинка», которое выглядело как удар сверху мечом, словно плетью. Дорф за этот раунд умудрился получить умение «травоядный хищник», так как почти весь бой пытался под кустом отделаться от хвощей, которые в итоге ему пришлось рвать зубами, ибо все четыре лапы были опутаны. Теперь он наносил повышенный урон зубами всем растениям.

– Тебе надо задействовать вторую руку, – поясняла Кара, релаксируя на лужайке с куском мяса в руке. – Под щитом у тебя будет хорошая защита, но на него тебе нужно много силы, иначе он будет только мешаться. Двуручное оружие наносит зверский урон, но обладает большой инерцией. Тут мало силу иметь, надо ещё и массу наращивать, иначе будет заносить. Два одноручных оружия, топоры или мечи, на мой взгляд, будут эффективнее. Топоры уронистее, зато мечи манёвреннее. Также можно подумать над кистенями, кастетами и кинжалами.

В реконструкторской и ролевой молодости я был щитовиком, но тут, в игре, по заверению более опытного бойца, я показываю навыки, более подходящие для парного оружия. В реале такое вооружение было бы мало полезно, но в силу особенностей игры, таких как уровень здоровья и показатель урона, который считается от геометрических параметров оружия, силы и ловкости с поправкой на массу, имеет смысл и количество ударов за единицу времени. К балансу одноручного меча моя рука уже привыкла. Есть ещё кинжалы – они легче, но требуют сближения на такую дистанцию, где никакая защита уже невозможна. Думаю, я остановлюсь на мечах. Хотя никто мне не мешает пробовать и использовать различные комбинации, но это займёт больше времени.

– Думаю, ещё пара таких подходов, и на сегодня хватит, – не то сообщил, не то попросил я. – Боль не моё любимое ощущение.

– Согласна, ты неплохо качаешься, и эта одежда скоро станет для тебя бесполезной да и поистрепалась она. Сейчас прячешь ещё мешок в лесу, а на обратном пути их соберём. Продашь Грахлову лут, на пару не сильно ржавых клинков, наверное, хватит, а доспех усилишь со следующего дня, там и лут будет подороже. В таверне живёт неплохой мастер, если что.

Съев ещё по булочке, мы снова отправились к лесу истреблять грибы, пни и прочую растительность более высокого ранга. Мне уже становилось интересно, что потребляли те, кто придумывал местных мобов. Как пример, мы встретили шарики из мха – кладофоры, которые, задорно попискивая, подпрыгивали на высоту человеческого роста и выпускали в лицо облачко зелёного газа. Оно мало того, что смрадило сероводородом, да ещё и накладывало эффект «затруднённое дыхание». Этот эффект наносил ежесекундный урон в течение пяти секунд и многократно увеличивал накопление усталости. Маленькая пиктограмма с рисунком эффекта появлялась рядом с полосками здоровья всех членов группы, кто его выхватил. После приземления моховые колобки быстро откатывались в сторону, чтобы возвратиться через некоторое время для новой атаки. Единственный эффективный метод их истребления я нашёл в нанесении удара во время их прыжка. Воительница закрывалась от газовых плевков щитом, но от запаха он не спасал. Даже с учётом подавления ощущений мой полуэльфийский нос страдал так, что я начинал уже немного жалеть о своём выборе. Трофеем с этих вонючих кладофор была железа с ядом. Мы старались не задерживаться на месте, так как воздух быстро наполнился смрадом, и перемещались, углубляясь в лес.