Чтение онлайн

Он еще молился, когда услышал шаги, и поднял голову. Женщина и мальчик направлялись к дому. Женщина – в черном платье и с повязанным на голове платком. Мальчик – в полосатой рубашке и залатанных брюках.

Ребенок шагал нерешительно, оглядываясь вокруг, словно потрясенный великолепием виллы в сравнении с убогостью деревни. Женщина шла гордо, с поднятой головой, глядя прямо перед собой. Священнику бросились в глаза классические черты ее лица, округлившегося с возрастом, но сохранившего былую красоту.

Должно быть, это Нина Сандуцци, решил он. А мальчик – сын Джакомо Нероне, вокруг которого, по словам Мейера, плели интриги графиня и Николас Блэк.

Графиня примет их нескоро, подумал Мередит. Движимый внезапным порывом, он отложил требник и обратился к женщине:

– Синьора Сандуцци!

Женщина и мальчик остановились, повернулись к нему.

– Вас не затруднит подойти ко мне?

Они переглянулись, затем женщина сошла с дорожки на траву и стала приближаться. Мальчик следовал за ней в паре шагов. Мередит поднялся с колен:

– Я – монсеньор Мередит, из Рима.

– Я знаю, – спокойно ответила женщина. – Вы приехали вчера. Это мой сын, Паоло.

– Рад познакомиться с тобой, Паоло.

Мередит протянул руку и, после толчка матери, мальчик вяло пожал ее.

– Вы знаете, зачем я здесь, синьора?

– Да, я знаю.

– Я хотел бы как можно скорее поговорить с вами.

– Вы найдете меня у доктора… или дома.

– Я подумал, что мы можем поговорить прямо сейчас.

Нина Сандуцци покачала головой:

– Мы должны встретиться с графиней. Паоло сегодня начинает работать.

Мередит улыбнулся:

– Вам придется долго ждать. Графиня еще не встала.

– Мы привыкли ждать, – ответила женщина. – Кроме того, я не хочу говорить с вами здесь.

– Как вам будет угодно.

– Но вы можете поговорить с Паоло, когда он будет работать на вилле. Это другое дело.

– Разумеется. Могу я прийти к вам сегодня?

– Если хотите. В полдень я дома. А теперь нам пора. Пошли, Паоло.

И она повернулась к нему спиной.

Несмотря на скоротечность встречи, женщина произвела глубокое впечатление на священника. Чувствовалась ее уверенность в себе, удовлетворенность, даже мудрость. Она держалась, как человек, знающий, куда идет и каким путем доберется до цели. Говорила Нина на грубом диалекте, но голос звучал мягко, даже нежно. Если все это перешло к ней от Нероне, тогда он, несомненно, был незаурядной личностью.

Мысли Мередита сразу переключились на противоречия в судьбе Джакомо Нероне.

Главное – элемент конфликта. Для церкви считалось аксиомой, что первый признак святости есть возникающее противодействие даже среди хороших людей. Противоречив был и сам Христос. Он обещал не мир, но меч. Все святые творили добро, лишь встретив сопротивление. Ни один не обошелся без гонителей и клеветников. Именно отсутствие конфликта в записях Баттисты и Солтарелло когда-то насторожило аудитора Конгрегации ритуалов. Теперь он начал осознавать не только наличие конфликта, но и его глубину и силу.

Не менее важным являлось и другое: соотношение добра и зла, привнесенных в жизнь кандидатом в святые. И это было аксиомой, библейской аксиомой: дерево познается по его плодам. Святость в одном человеке оставляет неизгладимый след в сердцах тех, кто общался с ним. Добрые дела воспроизводят себя. Чудо, не закладывающее добро в человеческое сердце, всего лишь бессмысленный трюк, не достойный всемогущего Бога.

В Нине Сандуцци чувствовалась доброта и, если причиной тому – общение с Джакомо Нероне, адвокат дьявола не мог этого не учитывать.

Вновь Мередит склонился над требником, шепча знакомые слова. Наконец, помолившись, он поднялся с колен, сунул книгу в карман и зашагал к деревне, чтобы поговорить с отцом Ансельмо.

Старая Роза Бензони встретила его на пороге и, поворчав, впустила в дом. Старик-священник брился на кухне перед треснувшим зеркалом. Его глаза налились кровью, руки дрожали. Брился он старой опасной бритвой, и оставалось только удивляться, как ему удается не перерезать себе шею. Гостя он принял не слишком вежливо:

– Здрасьте! Что вам угодно?

– Я бы хотел поговорить с вами, – ответил Мередит.

– Я слушаю. Впрочем, не обещаю, что отвечу.

– Не будет ли лучше, если мы поговорим наедине?

Старик хохотнул и тут же выругался, потому что все-таки поранил кожу:

– Вас смущает Роза? Она наполовину глуха, и не понимает ни слова вашего римского языка. Кроме того, у нее скверный характер, а мне с ней жить. Так что не теряйте времени, выкладывайте, с чем пришли.

Мередит пожал плечами.

– Речь пойдет о Джакомо Нероне. Я обратил внимание, что вы отказались дать показания двум священникам, собиравшим о нем сведения. Причина в том, что вы были его духовником?

– Нет, мне не понравились эти типы. Они всюду совали свои длинные носы. Прочитали мне длинную лекцию о судном дне и спасении души. Я их выгнал. Кроме того, кто прислушается к моим словам? Я – позор всей епархии.

– Меня не интересуют местные скандалы, – холодно заметил Мередит.

Старик отложил бритву и вытер лицо полотенцем.

– Вы, наверное, единственный, кого они не интересуют. Господи, как же у нас любят скандалы! Хлебом их не корми, но только дай посудачить. Я получил письмо от епископа, в котором тот выражает надежду, что в моих отношениях с Розой не осталось ничего плотского… – он хихикнул. – Сколько, по-вашему, человек может этим заниматься? В моем возрасте к женщине прижимаются лишь для того, чтобы не замерзнуть в холодную ночь.

– В вашем возрасте большинство супругов спят в отдельных постелях.