Чтение онлайн

— Если я не ошибаюсь, то это Настина квартира, — сохраняя полное спокойствие в голосе проговорил я и взял нож в руку.

Едва только мне стоило это сделать, как взгляд Валерии вцепился в него мертвой хваткой. Кажется, что она даже немного назад отклонилась на стуле, на котором сейчас сидела.

Нервировать её дальше я не стал, спокойно убрав нож в ящик и закрыв его. Глядя на это, Валерия явно осмелела. Она встала со стула, явно не желая находится сильно ниже меня, и уставилась мне в глаза.

— Кажется, я сказала тебе…

— Я слышал, что вы сказали, — всё тем же спокойным голосом перебил я её. — Но это не ваш дом, Валерия. И не вам здесь командовать.

Повернувшись к Насте, я едва заметно улыбнулся и постарался, чтобы мой голос прозвучал так мягко и дружелюбно, как только возможно.

— Насть. Ложка?

— А…

— Александр!

— В ящике, — тихо сказала Анастасия, перебив свою мать, и показала пальцем где именно.

— Спасибо, — поблагодарил я её.

Нужно подумать. Она пришла сюда для того, чтобы поговорить с Настей. Оно и понятно. Причина?! Мне нужно понять причину, которая стала мотиватором для этого разговора. Давай, Саша, думай головой своей, или она тебе нужна только для того, чтобы еду в неё класть? Господи, как же есть хочется. Ещё и аромат от пасты просто волшебный…

Так. Стоп. Убрать лишние мысли. Нужно сосредоточиться. Я быстро вспомнил наш с ней предыдущий разговор, который произошел в клинике. Тот, когда она приказала мне держаться от её детей подальше. Значит, вот оно? Нападение на Артура спровоцировало её изменить своё мнение обо мне, так? Так и есть. Валерия Лазарева ведь не просто женщина.

Она мать. Она жена Павла Лазарева. Значит, что? Правильно. Она не может не знать о том, кем был мой отец. Что отсюда следует? Да то, что с момента нападения на Артура и после случившегося в клинике она более не видит во мне Александра Рахманова.

Нет. Только Александра Разумовского. Брата человека, который едва не лишил жизни её мужа и детей. М-да. Такое, если честно, хрен чем перебьёшь. И логика тут будет бесполезна. Она женщина. А такие вопросы слишком сильно вступают в конфликт с эмоциями. Эх, как же трудно. Руку бы отдал ради того, чтобы «прочитать», что именно творится сейчас у неё на душе.

Но раз уж не могу, придётся брать жёсткой логикой. Пытаться, по крайней мере.

Видимо моё спокойное молчание стало для неё последней каплей.

— Так, с меня достаточно, — вскинулась Валерия и вынула из кармана своего жакета телефон. — Я вызываю свою охрану.

— Вызывайте, — пожал я плечами. — А пока вы так уверенно ждёте их появления, я закончу с готовкой. Если вы не против, конечно же.

Сказав это, я взял ложку и добавил немного сахара в соус и принялся его тщательно перемешивать.

— Это, что ещё значит?

— Что? — повернулся я к Валерии, предварительно попробовав своё «варево» и обдумывая ситуацию. Ну и заметил, лишняя кислотность ушла.

— Они будут здесь всего через несколько минут, — пригрозила она мне. — И вышвырнут тебя отсюда…

— Если, — не стал я спорить.

— Не поняла…

— Если они появятся здесь, Валерия, — негромко произнёс я, открывая упаковку со спагетти. — Если только я не отдал им другого приказа. Вы об этом подумали?

Господи. Она ведь реально не подумала. Видел, как застыло её лицо. Как судорожно пальцы стиснули телефон. Кажется, ещё чуть-чуть и экран треснет. Неужели эмоции и страх за Настю настолько перекрыли у неё здравый смысл?

— Уверен, что ваш муж вам всё рассказал обо мне, — не повышая голоса продолжил я и переложил спагетти в кипящую воду. — Этого вы боитесь? После всего случившегося, что я поступлю точно так же, как Андрей?

Уж не знаю, чего именно она ждала. Что я буду отнекиваться. Что буду ругаться с ней. Пытаться оправдывать себя. Но уж точно она не ждала, что я спокойно продолжаю готовить и вести с ней обычный диалог.

Засёк на своей раскладушке время, когда опустил спагетти в воду, сунул её в карман и вновь повернулся к ней.

— Если, что, то я пошутил. Успокойтесь, Валерия. Лучше скажите, чего вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы ты ушёл, — отрывисто произнесла она. — Чтобы ты больше никогда не приближался к моей семье и к моим детям…

— А они?

— Что? — не поняла она моего вопроса.

— Я спросил, хотят ли они этого? — уточнил я. — Роману тридцать один. Артуру, если не ошибаюсь, тридцать девять. Насте двадцать три. Прошу меня простить, не помню, сколько вашему среднему сыну…

— Кириллу тридцать пять, — негромко сказала Настя, и я улыбнулся ей.

— Спасибо, Насть. Вот. Кириллу тридцать пять. Все они взрослые и умные люди, которые сами способны решать, кому оставаться, а кому нет в кругу их общения…

— Они могут думать о том, что способны на всё, что угодно, — отрезала Валерия. — Это не означает, что…

— Я сама могу решить, чего я хочу, — похоже, неожиданно для самой себя влезла в разговор Анастасия. — Мама, я…

— Помолчи, Настя! — рявкнула мать в её сторону и резко повернулась ко мне. — Ты опасен для них!

Ну, вот. Слова наконец сказаны.

— И чем же я опасен для вашей семьи? — поинтересовался я.

— Ты Разумовский!

— И что? — пожал я плечами. — Когда я спас жизнь Роману, я тоже был Разумовским.

— Ты мог сделать это…

— С умыслом? — перебил я её и чуть повернулся для того, чтобы перемешать спагетти в кипящей воде. — Намеренно? Это вы хотите сказать? Тогда, в клинике, вы сказали мне держаться от ваших детей подальше. Если бы я сделал это, то вы, Валерия, ваш муж, Артур, Роман и Анастасия были бы сейчас мертвы. Вы понимаете это?

Губы Валерии изогнулись в злой и саркастической улыбке.

— Понимаю ли я это? Я — мать, Александр. Я каждую секунду думаю о том, чтобы мои дети были в безопасности. Да, я знаю о том, что ты сделал. Я, поверь мне, о-о-о-чень благодарна тебе за это. Я даже готова верить в доброту, чудеса, в то, что люди способны на светлые поступки. В любую светлую чушь, какую захочешь. Но! Ни один такой поступок — пусть даже самый искренний, жертвенный, возвышенный — не в силах стереть тревогу в моём сердце, Александр.