Чтение онлайн

– Защита собирается оспаривать возможности новейшего «Пентиума»? – издевательски спросил судья со своего места.

– Пожалуй, нет, – отозвался Лещинский. – Но мы настаиваем на рассмотрении дела в суде присяжных.

– Ваше право! – произнес судья и стукнул молоточком.

Присяжные благосклонно отнеслись к прогрессивным компьютерным изысканиям и с большим интересом выслушали криминалиста, поведавшего им о сложном пути превращения изображения в конкретного человека. Прокурор не скрывал своей радости, наблюдая за тем, как, склонив головы, заседатели старательно делают пометки в своих блокнотах. Пожилой мужчина в первом ряду, старшина присяжных, кивал в такт каждому слову эксперта, что должно было означать восхищение ходом технического прогресса…

– Позвольте провести небольшой эксперимент? – попросил Лещинский, когда очередь дошла до представления им доказательств.

– Какой эксперимент? – насторожился судья.

– Хочу показать нашей свидетельнице картинки.

– Обвинение не возражает! – хмыкнул прокурор, обводя присяжных взглядом победителя. В конце концов, что могли сделать картинки после убийственного заключения, изготовленного на базе новых компьютерных технологий?

Лещинский удовлетворенно кивнул.

– Свидетельница, – обратился он к женщине на трибуне. – Вам предлагаются для опознания изображения трех разных людей. Поглядите, будьте любезны, и укажите на того, кого вы видели в тот памятный день в вашем подъезде.

Адвокат прошел мимо присяжных, демонстрируя им изображения людей, одетых на один манер в дождевик с просторным, надвинутым на лоб капюшоном. У каждого из них над губой топорщились усики.

– Свидетельница, не торопитесь, – попросил он, выкладывая перед ней три листочка. – Нам ведь не нужны предположения.

Женщина нахмурилась, разглядывая изображения. Потом зачем-то поменяла снимки местами. Наконец она подняла голову.

– Я готова дать ответ! Я видела вот этого мужчину. Карточка номер три! – заявила она.

– Надеюсь, вы хорошо подумали? – спросил ее Лещинский. – Нам совершенно некуда спешить.

– Зато мне нет нужды находиться здесь целый день, – ответила свидетельница. – Я уверенно опознаю мужчину под номером три. У него характерный взгляд… убийцы. Я не забуду его никогда! Эти тонкие губы, усики.

– Погодите, но на других снимках тоже есть усики! – возмутился адвокат. – Что касается характерного взгляда убийцы – это ваша субъективная оценка, которая не основана на здравом смысле.

– Не надо на меня давить! – рассердилась женщина. – Я знаю, что говорю. Слава богу, на память я пока не жалуюсь!

– Но будь по-вашему, – сокрушенно произнес Лещинский. – Номер три так номер три… Но я не знал, что вы видели в подъезде нашего прокурора.

– Что?! – округлил глаза обвинитель. – Это что за шутка?

Присяжные едва не растеряли свои блокноты. В зале наступила тишина.

– Отнюдь! – вздохнул Лещинский, притворно опустив плечи. – Я не шучу. Мы с помощником воспользовались той замечательной компьютерной программой, о которой сегодня вы так долго говорили, и наложили на ваше изображение некоторые особые приметы нашего преступника: усы и брови. Часть лица мы прикрыли капюшоном. Вот только ваш взгляд… Клянусь, мы его не меняли.

В зале захихикали. Судья рассерженно стукнул молоточком.

– Все это очень забавно, – произнес он, глядя на Лещинского. – А кого, господин Лещинский, вы представили свидетельнице в качестве… э-э… статистов?

Адвокат взял в руки карточки и, обращаясь к присяжным, негромко произнес:

– Номер один – это наш подсудимый. Ну а номер два – это… простите, но это вы, господин судья!

– Это возмутительно! – отозвался прокурор.

Лещинский развел руками:

– Мне очень неловко. Но мой эксперимент показывает лишь одно: компьютер еще не скоро заменит собой человека…

Присяжные оправдали молодого человека с печальным взглядом. В тот же вечер, сидя в своем любимом кресле, Лещинский вертел в руках свой гонорар: прекрасную диадему. Бриллианты искрились в электрическом свете парадной люстры, отбрасывая на паркет мерцающие блики.

Внезапно адвокат поморщился. Между зубчиков двух центральных камней застрял короткий седой волос. Лещинский с досадой бросил его на пол. Он был очень брезглив…

Елизавета открыла окно и с наслаждением вдохнула аромат сырой после дождя земли. Садовые дорожки потемнели от влаги, а на листьях еще дрожали последние капли дождя. Хорошо было бы сейчас, завернувшись в плед, устроиться в кресле-качалке на террасе, жадными глотками пить этот свежий воздух и думать лишь о том, какой будет погода на завтра. Но, к сожалению, на эти романтические затеи у нее не было времени. Грядущий понедельник обещал лишь начало процесса по делу Лещинского. Стало быть, ей нужно подготовиться к тому, чтобы выступить в суде достойно. Известный адвокат пообещал ей райские условия, заявив, что от нее не потребуется больших усилий. Но Елизавете почему-то казалось, что все пойдет прахом и государственный обвинитель Немиров обойдет их в два счета, вывернув тщательно подготовленную защиту наизнанку.

Дубровская чувствовала себя совершенной бездарностью, пытаясь сейчас сочинить краткую вступительную речь, с которой она выступит завтра перед присяжными. Смешно, ей нужно было выжать из себя всего несколько фраз, для того чтобы ввести заседателей в курс дела и обозначить линию защиты. Но прошел час, и она успела заполнить скомканной бумагой небольшую мусорную корзину, однако идеи, которым в ее голове было тесно, вовсе не собирались оформляться в красивую речь. Фразы, тяжелые, неуклюжие, словно высеченные топором, а не тонким резцом, быть может, годились для любого другого, рядового, дела, но Лещинскому, любителю изящной словесности, они показались бы чудовищными. Любуясь мокрым после дождя садом, Елизавета пыталась получить вдохновение.

Итак, что она скажет? «Господа присяжные!» Так, что ли? Кстати, нужно будет не забыть спросить у Лещинского, как следует обращаться к заседателям. Вполне возможно, что это старомодное слово вызовет только раздражение, ведь далеко не все из них чувствуют себя сейчас хозяевами жизни. С обыкновенным судом было бы все намного проще. «Ваша честь» – общепринятое выражение, не вызывающее отрицательных эмоций.

Конечно, нужно будет сказать, что Лещинский невиновен, а преступление совершил другой человек. Известного адвоката подставили, это должно быть ясно. Для чего, спрашивается, человеку, олицетворяющему успех, убивать в своей постели девушек? Если его средств достаточно для того, чтобы закадрить любую красавицу, а его имя стоит в первых строчках рейтинга завидных женихов, то нет нужды терзать несчастную секретаршу. Однако как посмотрят на такую женскую востребованность мужчины присяжные, вынужденные тянуть семейную лямку с одной-единственной, давно надоевшей и растолстевшей супругой, требующей на каждый день рождения очередной флакон французских духов? Определенно, у них не будет повода полюбить адвоката-убийцу. С женщинами, пожалуй, придется тоже непросто. Они непредсказуемы по природе, а если им в руки дать еще и меч Фемиды, то голова бедного героя-любовника запросто слетит с плеч.