Чтение онлайн

«Я так и знала», – мысленно вздохнула Ирен.

– Папа считает, что из англичанок получаются самые лучшие жены, они умны, воспитаны, обладают чувством долга и собственного достоинства. Дядя его поддержал, он, знаете ли, тоже нашел невесту в Лондоне. Не скажу, что это условие меня вдохновило, – продолжил юноша. – Поначалу мне показалось, что среди дам, вращающихся в высшем свете Лондона, я не смогу найти никого, кто вызвал бы во мне хотя бы симпатию, не говоря уж о более сильных чувствах. Впрочем, в аристократических семьях не слишком часто принимают во внимание сердечные склонности… Но я должен был подыскать ту, которая смогла бы войти в мою семью!.. И все же я встретил вас, Ирен. И понял: вы – достойны.

– Постойте, но ведь я даже не англичанка!

– Это не имеет значения! Пожалуйста, Ирен… мисс Адлер! Окажите мне честь и станьте моей женой! – выпалил Аурель.

Ирен прикусила губу.

– Вы молчите, – огорчился граф. – Вы не верите, что я могу составить ваше счастье? Я богат, очень богат, у меня есть собственное состояние, я получил его от саксонской бабки. Вы получите все, о чем только могли мечтать! И более того, я дам вам вечную жизнь!

– Вечную? – пробормотала Ирен. – Вечность – это слишком долго, Аурель.

Юноша сник на мгновение, но сразу же встрепенулся.

– А титул? Наш род ведет свою историю от самого Генриха Льва!

– Боже мой, какой вы еще мальчик, – пробормотала Ирен, против воли улыбнувшись.

– Вы не верите, что вы можете составить мое счастье? – спросил Аурель, пытаясь заглянуть Ирен в глаза. – Ну же, не лукавьте, вы способны украсить собой любое общество, любой дом! Мы будем такой красивой парой! – Здесь молодая женщина кашлянула, пытаясь замаскировать рвущийся наружу смех. – Бросьте, – протянул Аурель, – вы подходите мне идеально. Вы знаете, кто я. Какова моя натура. На что я способен. Вы вступите в брак с широко открытыми глазами.

Ирен печально качнула головой.

– Я бесконечно благодарна вам за предложение. Я высоко ценю нашу дружбу… и я очень хочу сохранить ее.

– Это значит, нет? – понимающе кивнул Аурель. – А дядя предупреждал меня! – слегка обиженно заметил он.

– Теперь вы жалеете об опрометчивом поступке?

– Нет! Ни о чем не жалею, – твердо сказал Аурель. – Но теперь понятия не имею, что делать дальше! Никогда не оказывался в такой глупой ситуации.

– Зато какой ценный опыт, – заметила Ирен. – Я думаю, самое время нам проститься. Вы уезжаете домой – и поверьте, воздух Трансильвании взбодрит вас.

– Пообещайте хотя бы приехать в гости, – сказал Аурель. – Я покажу вам библиотеку и парадную лестницу. А какие в замке ванные комнаты! Настоящее барокко!

– Я обещаю подумать, – сказала Ирен.

Оставшись одна, она прошлась по комнате, присела в кресло, снова встала. Приходилось признать – слова графа задели потайные струны ее души, и какое-то мгновение Ирен колебалась, а не принять ли его предложение. Но разум и в этот раз победил.

«Я слишком рассудительна, – подумала Ирен с грустью, – неужели мне никогда больше не придется испытать романтических чувств? Я отказала графу не потому, что он иностранец – мы, американцы, рады всем. И даже не потому, что он носферату – он прав, я видела его сущность, и она меня не страшит. Боже мой, я отказала из-за разницы в возрасте!»

Это была та правда, правдивее которой не сыщешь. Поженившись, они бы пошли дальше рука об руку: ей вечно чуть-чуть за тридцать, а он – вечно мальчишка.

Ирен тряхнула головой и решительно засунула визитную карточку Ауреля фон Виттельбурхартштауфена между страниц дамского журнала.

Ночью ей не снилось никаких снов.

Профессор Ван Хельсинг примостился на краю стола, прикрытого старыми газетами. В руках он держал план помещения с карандашными пометками.

Кругом царил строительный хаос.

Эта небольшая контора располагалась недалеко от вокзала Кингс-Кросс, и Джонатану удалось договориться об аренде за разумную цену. Как ни старались друзья не привлекать внимания, шуму в тот день они наделали много, отчего случился небывалый наплыв клиентов. Посему, дабы сберечь нервы вернувшейся из Лидса миссис Тернер, профессор сделал небольшой подсчет средств и сам предложил компаньону снять какой-нибудь уголок для приема посетителей. Эта мысль уже давно посещала Джонатана, поскольку медленно, но верно компания «Хельсинг и Харкер» набирала обороты. Ван Хельсинг обычно противился, но последние события стали для него решающим аргументом.

– Добрый день, профессор! – сказал Джонатан, входя в контору. – Подрядчик уже был?

– Да, и весьма оптимистично настроенный. Но потом случайно облокотился о шкаф, который стоял вон там в углу, помните?

– Прекрасно помню. А куда он делся? А… вижу, куда.

– Да, шкаф не выдержал столь грубого с собой обращения и рассыпался. Подрядчик отделался легким ушибом. А как ваши дела, друг мой?

– Игорь передал мне ключи от дома.

Профессор многозначительно поднял бровь.

– Они покинули Лондон, – ответил Джонатан на невысказанный вопрос. – Все трое. Дракула сдержал свое слово и освободил людей. Игорь простил того слугу, который ранил его во время борьбы с людьми Грея, однако наотрез отказался написать ему рекомендации. Боюсь, что никто не сможет упомянуть эту работу у графа при соискании нового места.

– А что будет с домом в Белгравии?

– Граф пожелал оставить его за собой и сдавать. Возможно, ему захочется вернуться, он упоминал об этом тоже. Весной или летом. Так что немного спокойного времени у нас есть.

Профессор кивнул.

– Пожалуй, – сказал он, – пока я не буду избавляться от медальона. Пусть он и не сыграл свою роль в освобождении графа согласно моим ожиданиям, интуиция подсказывает, что вещица эта нам еще может пригодиться.

Профессор разложил на столе план, и они с Джонатаном склонились над ним.

– Какие скучные у англичан подвалы! – послышался голос Эрика, и вскоре он сам появился в дверном проеме, в неизменной шляпе, любимом шарфе и маске. Подол его пальто был вымазан в земле. – В подполе ничего интересного, – доложил он, отряхиваясь. – Две крысы. Сбежали. Надо бы раздобыть крысиный яд.

– Заведем кота, – сказал Ван Хельсинг.

– Кот обойдется дороже. Впрочем, дело ваше. Вы же собираетесь выбросить целое состояние на ремонт этого дома.

– Просто ремонт дорого стоит, – пожал плечами Джонатан.

Эрик все так же жил на чердаке их дома с молчаливого согласия профессора Ван Хельсинга, все еще считал себя их помощником по особым поручениям, и адвокату оставалось только смириться с этим. Эрик бросил беглый взгляд на бумаги, разложенные на столе.

– Как безвкусно, – вынес он безапелляционный вердикт. – Вот у меня в Париже… Месье, вы бы видели, как я отделал там себе жилище!.. И все сам! – добавил он не без гордости. – Ах, что за времена были! История творилась на улицах города, мир менялся, бывшие униженные и оскорбленные брали судьбу в свои руки… – он ностальгически вздохнул.