Чтение онлайн

— Патроны дефицит, мне советник говорил. Почем патроны?

— Вам сделаем скидку.

— А я слышал… Ну, слухи ходят. У вас есть стрелковый автомобиль?

— «Козлик». Есть и не один.

— А продаёшь?

— Только для друзей. Друзьям изготовлю на заказ. Это не дёшево, но всё же мобильный пулемёт на проходимой основе — это серьёзный аргумент для Степи. Чтобы был, разумеется, ведь никто не собирается устраивать войны.

— Сладко говоришь, Бугуйхан. С тобой, вероятно, выгодно дружить. А почему ты везде говоришь «я». Это разве не «козлики» твоего названного отца? Город не его?

— Город мой, чего скромничать? Пулемёты мои, как и патронный завод. Стены мои, казаки и казино.

— Казино. Что там за казино такое? Слово слышал, но слабо себе представляю.

— Казино — место, где можно играть в азартные игры, проиграть или выиграть.

— Как на войне?

— Да, но без пролития крови. И барыш сразу. Рулетка, покер, кости, игровые автоматы. Плюс музыка и отличный бар. К тому же там красиво и будут висеть картины. Казино — это развлечение для людей, облечённых деньгами и властью.

— Бедняков не пускают?

— В казино дресс-код. Если человек может купить костюм и имеет денег на одну ставку, его пустят. Но на время Курултая туда будут допущены только ханы, каганы и их ближайшее окружение, без оружия, это традиция для казино. ВИП-обслуживание.

— Любопытно было бы посмотреть. Но, знаешь, возраст, всё такое…

— Уверен, что Вы согласитесь посмотреть, уважаемый хан Маджит Третий. Всем ханам и каганам, кто приедет на Курултай в Казино будут вручены сто золотых игровых фишек с номиналом тысячу рублей за фишку. Фишки, кстати и правда покрыты золотом, но на куда меньшую сумму. Так же магазины будут дарить образцы оружия и патронов.

— Сто тысяч за то, чтобы я приехал на Курултай? Лично мне? Почти ни за что, даром?

— Ну, получается, что так. Вы отлично считаете. Преклоняюсь перед Вашей мудростью.

— Ты и мёртвого уговоришь, тигэн Бугуйхан. Хотел через тебя привет передать Юбе. Но видимо, придётся лично посмотреть на старого жмота.

— А англичане, что характерно, всё ещё не прилетели с мирным договором. Ублюдки с Альбиона, — проворчал Фёдор Иванович, как самый переживающий за внешнюю политику.

За сегодня мы закрыли трёх правителей, пригласив их на Великий курултай. А к вечеру мы сели на полосе аэропорта в Николае и готовились к выгрузке.

— Наверняка это чудесным образом взаимосвязано.

— С чем?

— С завтрашним судебным заседанием в Бийске, конечно.

— Мальчики, я устала, ухожу к себе. Кто-нибудь выкатит мне мотоцикл? Аркадий мне любезно согласился дать его в пользование.

Представители лёгкого колёсного транспорта стояли в салоне и бойцы четвёртого отряда, весьма преисполненные гордостью за то, что выполняют важную для каганата дипломатическую миссию, вытащили один из мотоциклов на улицу.

Никакого согласия я, конечно же, на использования нашего дип-транспорта не давал. Но поскольку, уходя, китаянка прижалась ко мне и поцеловала в щёку со словами «пока, дорогой», возразить я не смог.

Мой мобилет ожил. Номер незнакомый.

— Это Вы, мистер Палмер?

— Что? Нет. Аркадий, здравствуйте. Это прокурор Кустового барон Павел Андреевич Губачинский.

— Эээээ… Добрый день, рад слышать. Что-то случилось? Не каждый день мне звонит аж прокурор республики.

— Скромность, Аркадий Ефимович, она украшает людей. Я приму Ваши слова как выражение уважения к моей скромной персоне.

— Не передать словами, как я Вас уважаю.

— Радуете старика, радуете, — протянул старый крокодил, сожравший несколько десятков чиновников всех рангов в Кустовом, включая главу фискального ведомства и буквально один из самых опасных людей в городе.

— Чем могу быть полезен? — спросил я.

— Можете. Две просьбы, завёрнутые в одно мероприятие.

— Так, Вы меня заинтриговали, Павел Андреевич.

— Первое. Там вся та процедура, помните, по Мещерякову, она состоялась. Вам полагается… пакет с документами, билетами, если точнее.

— Помню, — привычно соврал я.

Ну, то есть, что мы такую аферу с его племянником запилили, я не забыл. Там была отнята недвижимость, от продажи которой мне полагалась доля. Сам прокурор технично понизил эту долю во время судьбоносного Совета Владетелей. Но отслеживать судьбу этого дела я перестал совершенно.

— Я хочу его передать Вам. Из рук в руки. Но не своими руками, а послать доверенного человека.

— Ну хорошо. Самолёты летают регулярно, скажите кто и его посадят, привезут, разместят, покормят.

— Её.

— Что?

— Не его. Её. И это моя вторая просьба.

Я моргнул от того, что Фёдор Иванович гасил свет в салоне, недвусмысленно намекая, чтобы я тоже валил, потому что он самолёт скрупулёзно запирал, в отличие от самонадеянного итальянца де Мантичелло.

Вышел на воздух, помахав пилоту на прощание.

— Так что там за вторая просьба, Павел Андреевич? Для Вас всё, что угодно.

— Это приятно, приятно. И всё же я перечислю свои аргументы.

— Слушаю.

— У Вас в Кустовом остались бизнесы и интересы. По моим ощущениям, Ваше пребывание сократилось в нашем городе до минимума. И всё же Вы не продали статус и земли.

— А что, разве статус можно продать?

— А Вы думаете, как в Кустовом появились англичане и поляки? Статус можно продать, но я призываю Вас этого не делать. В том числе ради сохранения баланса сил. Только ведь всё уложилось.

— Ну, хорошо. Я и не собирался. К чему Вы тогда про статус?

— У Вас осталась доля в нефтяном бизнесе, медном, транспорт водного типа, прииск с китайцами, бизнес-центр, земли, недвижимость, которую Вы сдаёте в аренду, пара особняков, фирма по торговле на бирже, плюс посольство, но оно пользуется дипломатической неприкосновенностью.

— Вы очень хорошо осведомлены, — прокурор города скрупулёзно перечислял мои откровенно уязвимые места.

— Вы за все эти бизнесы не переживайте, я присмотрю, никто не обидит.

До того, как он это сказал, я и не переживал.

— Как скажете. Мне стало спокойнее, — это была ложь, его слова меня здорово напрягли.

— Но, соответственно, у меня к Вам, Аркадий, просьба.

— Весь внимание.

— Я направляю Вам свою ученицу, Колонкову Ангелину Родионовну. В порядке перевода с повышением. Я сейчас объясню.