Чтение онлайн

— Что с ним? — удивился Фидель.

— Ты обидел его, — сказала женщина. — Он сполоснул щеку, которую ты поцеловал…

Фидель порывисто рванулся к мальчику, и все, командиры и бойцы, последовали за ним.

— Ты хочешь идти с нами, Хосе? — спросил Фидель дрогнувшим голосом.

Мальчик кивнул головой, все еще не поворачивая к нему своего мокрого лица.

— Встань и посмотри на нас!

Хосе нехотя повернулся и поднял глаза.

— Известно ли тебе, Хосе, что у меня самая трудная должность на всем острове?

— Да.

— Думал ли ты о том, что мне каждый день приходится быть под пулями?

— Да.

— Ну ладно, собирайся. Пойдешь с нами.

Хосе растерянно взглянул на взрослых, все еще не веря своему счастью. Но, увидев грустные глаза Клаудио, виновато отвел свои. Он понял, что навсегда прощается с Максимо, Клаудио, Коно и со всеми товарищами, ему стало трудно дышать. Но Хосе переборол себя.

— Я уже собрался, — сказал он.

Первым по тропке пошел Фидель, за ним Рауль и Антонио. Женщина шла, тихонько напевая:

Отряд бородачей молчал, с какой-то мужской, только им понятной грустью провожая уходящих на соседнюю гору, а может быть, и намного дальше…

Так они и шли гуськом: впереди Фидель, за ним Рауль и великан Антонио. Шествие замыкали женщина и Хосе.

Что тут скрывать, Хосе вовсе не нравилось плестись позади всех, да еще в обществе женщины, — наверно, только ради приличия она обрядилась в повстанческую форму…

Его место — место адъютанта — подле команданте Фиделя. И нигде больше!

Он все надеялся, что команданте непременно вспомнит о нем и при всех укажет, где должен идти Хосе. Если бы мальчик не боялся непродуманным шагом в первый же день огорчить команданте, он давным-давно занял бы в этом строю надлежащее адъютанту место. Успокаивая себя, он думал: «Недолго осталось мне ждать!

Не вечно же плестись позади всех! Все утрясется! Непременно!»

Ободренный этой мыслью, он тихонько запел. Возникла новая песня:

Услышав его бормотание, женщина замедлила шаг. Мальчик заметил это. Он подозрительно покосился на женщину и перестал мурлыкать. Недоставало еще, чтобы она заговорила с ним! Вот если бы сам Фидель вспомнил о нем или хотя бы его брат командир Рауль подозвал к себе, вот это было бы здорово!

Так из-за женщины и не суждено было родиться новой песне.

От нечего делать Хосе стал озираться по сторонам. Ему никогда не приходилось бывать в этих местах. Тропинка, по которой они двигались, была, судя по всему, удивительно сообразительная. Она будто знала все овраги, все пропасти и все самые удобные для восхождения склоны гор. Она не взбиралась на крутизны, не заводила в густые кустарники, где могла оказаться засада, и далеко обходила осыпавшиеся под ногами хрупкие породы известняка…

Фидель шел крупным мужским шагом, чуть покачиваясь. Хосе никак не мог приноровиться к нему. Порою приходилось бежать, чтобы не отстать от других. Идти было трудно, что и говорить, но Хосе скорее упадет от усталости замертво, чем попросит отдыха.

Он понимал, что с этого дня он вышел на мужскую тропу. Раз и навсегда.

Его душа ликовала. Он не прочь был встретиться с кем-нибудь из земляков, хотя бы с молчаливым Хуано или, например, — куда ни шло! — с боязливым соседом Санчо. Надо полагать, ни тот, ни другой ни за что не поверили бы своим глазам, увидев его. Кто бы мог подумать, что Хосе за каких-нибудь три месяца станет адъютантом самого Фиделя! А мальчишки сентрали — ну, те просто лопнули бы от зависти! «А если бы с глазу на глаз встретился на узкой горной тропке с сеньором Равело, управляющим всей сентралью? — подумал мальчик. — С тем самым, кто прикончил деда? Что бы ты сделал с ним? Как бы поступил?» На этот вопрос он не успел себе ответить.

— Авион! Самолет! — внезапно раздался повелительный голос Фиделя. — Ложись!

Хосе распластался на земле. Рядом с ним опустилась женщина. Рауль и Антонио тоже беспрекословно растянулись во весь рост. Только Фидель остался на ногах, напряженно вглядываясь в небо.

«Дело, выходит, не шуточное, — сообразил Хосе. — Зря бы Фидель не стал объявлять тревогу!..»

Самолет вынырнул из-за соседней вершины. Он стал кружить над горой, назойливый, противный, гундосый.

— Рыщет, дьявол! — проворчал Антонио. — Притом безнаказанно…

— Даже один-единственный пулемет сослужил бы нам хорошую службу, — вздохнул Рауль.

Фидель продолжал глядеть в небо, широко расставив свои ноги, обутые в зашнурованные башмаки. Как хотелось Хосе подойти к нему и встать рядом, так же широко расставив ноги! Мужчине не подобает ложиться перед лицом врага. Мальчик пуще прежнего возгордился своим командиром: такого не согнешь! Фидель не из тех, кто склоняет голову перед противником, пусть этот противник даже сидит на военном истребителе!

И внезапно где-то совсем недалеко раздался оглушительный взрыв, потом второй. Третья бомба упала почти рядом…

Хосе впервые испытал, что такое бомбежка. Взрыв оглушил его. Мальчик съежился, уткнулся лицом в жесткую и сухую землю. Еще бы минута — и он, пожалуй, заревел бы во весь голос. Но тут, к счастью, вспомнил, что рядом с ним женщина. Перед ней, конечно, не дело показывать страх. Мужчины не ревут.

Хосе чуть повернул голову, краешком глаза взглянул на удивительную женщину, которая даже под бомбами крепко держала себя в руках. Она безмятежно лежала на спине, следила за истребителем и улыбалась.

Команданте лежал впереди, рядом со своим братом, и о чем-то с ним разговаривал.

Успокоившись, Хосе начал рассуждать так: «Даже лежащий человек не перестает быть храбрецом! В самом деле, что без толку рисковать собою! Ей-ей, неразумно стоять во весь рост, когда в тебя швыряют бомбами…»

Не успел самолет скрыться за соседней вершиной, как все снова были на ногах. Фидель весело смеялся. А потом, внимательно оглядев всех своих спутников, спросил Хосе:

— Как дела, адъютант? Жив? Жив! — громко доложил Хосе.

— А у Челии, конечно, как всегда, полный порядок?

— Так точно, компаньеро Фидель, — улыбнулась женщина.

Хосе — смышленый человек. Он сразу догадался, кто важнее для Фиделя: он или Челия. Ведь команданте сначала поговорил с ним, с Хосе, и только потом вспомнил о женщине.

Вскоре самолет настиг их снова. На этот раз повстанцев надежно укрывала отвесная скала. Снова Фидель, приказав всем ложиться, остался стоять на ногах: кому-то надо было следить за противником…

— Летчик охотится за нашим штабом, это яснее ясного, — проговорил команданте. — Однако нас не так-то легко обнаружить с воздуха, будьте уверены!