Чтение онлайн

– Заходите, - приглашает Егор.

Занятый своими мыслями, не трогаюсь с места. Слышу голос Кувалдина:

– Я провожу, Аннушка.

– Не надо, Егор, - отвечает она и вскрикивает: - Ой, руку, медведь! Ладно, проводи.

Голоса удаляются, глохнут. Подходит Чупрахин.

– Видал, как наш Егор Васильевич околдовал радистку, - говорит он мне и тут же с наигранным пренебрежением заключает: - И что в ней хорошего, в блондинке? Зачем только таких на фронт берут?

– Вот как вы о девушках!
– Это голос врача. Она подходит к нам незаметно. Бледный пучок света, идущего из землянки через полуоткрытую дверь, падает на ее лицо.

– А-а, доктор, - как бы извиняясь, обращается к ней Чупрахин. Кажется, если не ошибаюсь, товарищ Крылова?

– Да, Маша Крылова, и тоже почти блондинка, - шутит она и грозит пахнущим лекарством пальцем.
– Когда-нибудь ты мне попадешься в операционной, вот там и посмотрим, зачем нас берут на фронт, - с улыбкой добавляет Крылова и спешит догнать Егора с Аннушкой.

Иван шумит ей вслед:

– Уж я-то вам никогда не попадусь, запомните, моя фамилия Чупрахин.

Спускаемся в землянку.

– Коля, - радостным голосом встречает Мухин, - болячка моя пустяк, скоро пройдет.

Мы смотрим на него, и нам делается весело.

Приходит Егор, вслед за ним появляются Шапкин и Беленький. Раздеваясь, Захар сообщает:

– Завтра начнутся настоящие дела.

– Значит, решили? Под Ростов?
– спрашивает Мухин.

– Нет, приступаем к регулярным занятиям.

– Академия! Значит, тетради, карандаши, двойки, тройки и прочие подъемы по расписанию? Люблю учиться! А гауптвахта будет?

– Для тебя и гауптвахта найдется, - строго посмотрев на Ивана, говорит Захар.

– А кто будет воевать? Тот старик, который в станице нас встречал? Интересная академия!

– Учиться всегда полезно, - роясь в вещевом мешке, замечает Беленький.
– Ученому море по колено, а неграмотный в луже утонет...

– Эх ты, философ в противогазе, - смеется Кувалдин.
– Куда собираешься?

Беленький не без гордости отвечает.

– Командир роты просит помочь ему наладить ротную канцелярию.

– На повышение идешь?
– вмешивается в разговор Чупрахин.
– Валяй, оттуда, смотри, и в редакцию попадешь. Только не забывай своих друзей, что-нибудь напиши. А уж мы тут тебя прославим. Будем всем показывать твои статьи: смотрите, что наш Беленький сочинил!

Кирилл забрасывает мешок за спину, обращается к Ивану:

– Вот что я тебе скажу... Нет, ты послушай...

– Прорвало философа, спасайтесь!
– кричит Чупрахин, дурашливо пряча голову под охапку соломы, - Уходи скорей, командир ждет...

– Отбой!
– командует Шапкин.

Не спится.

– Алеша, ты не спишь?

– Нет, что-то жарко.

– Разговоры!
– строго обрывает Шапкин.
– Распарило, завтра не то скажешь.

...Утром после завтрака опять выходим в поле, метаем гранаты. Под вечер войска выстраиваются вдоль берега. Серая лента строя уходит далеко за выступ. На волнах покачиваются небольшие суденышки. Они приторочены к наспех сделанным причалам.

– Будем отрабатывать способ высадки на берег десанта, - коротко поясняет Сомов и ведет нас к высотке, приказывает окопаться.

Кувалдин первым отрывает окопчик. Он советует мне рубить землю под малым углом: так легче лопата входит в грунт. Смышленый этот Кувалдин.

Лейтенант, подобрав полы шинели и словно любуясь своим голосом, командует:

– Повзводно, первый, второй, за мной бегом, марш!

Бежим что есть силы. Вот и причал. Сомов одним махом первым взлетает на сейнер. Шапкин, оступившись, падает в воду. Кто-то пытается помочь ему выбраться на трап.

– Не задерживаться!
– кричит лейтенант.

Но Шапкин уже на борту. Вздрагивает корпус судна. Опоздавший Мухин прыгает в воду, хватается за приклад винтовки, поданной ему Чупрахиным, с трудом взбирается на палубу. К нему подходит Сомов:

– Мухин?

– Мухин, товарищ лейтенант.

– Ловко взобрался! Молодец! На, закури, согреет. И вы, Чупрахин, молодец, помогли товарищу,

– На море я хозяин, товарищ лейтенант.

– Понимаю, кажется, с корабля, матрос?,

– Матрос, - с грустью роняет Иван.

Сейнер уходит, в море. Холодный ветер пронизывает насквозь. Густым, крупным дождем летят на палубу брызги. Лейтенант курит и неотрывно наблюдает за берегом, лицо посинело, покрылось гусиной кожей. Что еще он готовит нам? Шапкин бегает по палубе, стараясь согреться. Егор, прикрыв собой от ветра Мухина, о чем-то сосредоточенно думает. Вспоминаю вчерашний его разговор с Сергеенко. "И Аннушка на войне", - вздыхаю я и, подойдя к Кувалдину, на ухо говорю ему:

– Ну как, медведь, проводил вчера?

– Черт! Откуда тебе известно?

– Сорока на хвосте принесла.

– Сам ты, ворон, подслушал! Узнал ее? Это же Сергеенко. Помнишь, в школе спрашивал о ней?

– Помню.

Сейнер круто разворачивается, ложится на обратный курс. Командир роты предупредительно поднимает руку!

– Внимание!

"Неужели сейчас прыгнет в воду?" - думаю я. Берег приближается. Сейнер резко стопорит.

– За мной, ур-ра-а-а!
– с криком прыгает за борт Сомов.

– Ур-ра-а-а!
– дружно подхватываем и спешим за лейтенантом. Холодные волны бьют в спину.

– Не задерживаться!
– выскочив на берег, предупреждает Сомов.
– Быстрее! За мной! Ур-ра-а-а!

Мы бежим, не чувствуя под собой земли.

– Ложись! Окопаться!
– приказывает Шапкин.

Рядом слышу голос Кувалдина:

– Дотошный лейтенант-то... Это хорошо, крепкого духа человек.

– Эх, братва!
– звенит Чупрахин.
– Пусть командует, лишь бы море гудело, а тетрадочки, карандашики не страшны. Ведь учиться всегда полезно, как сказал наш философ Кирилл-первый.

Темнота заполнила все пространство: и море, и землю, и воздух. Усталые и мокрые, строимся в колонну по четыре, идем к землянкам. На полпути роту останавливает Шатров.

– Ну как?
– спрашивает у Сомова.

– Получается, товарищ подполковник.

– Завтра пришлите мне троих бойцов. Будут работать на передовом наблюдательном пункте.

Рядом, справа, слева и впереди, покачиваясь, плывут длинные колонны бойцов, слышится глухой топот бесчисленного множества ног. Это возвращаются с занятий соседние подразделения. Хотя до сих пор никто официально не сообщал о десанте на Керченский полуостров (вероятно, это держат в строгом секрете), но теперь каждый убежден: готовят войска именно для этого дела. Только, политрук еще продолжает упорствовать: "Не знаю, товарищи, и командир не знает, и вам советую поменьше думать и говорить об этом". А по глазам заметно, что он знает, да только, наверное, нельзя об этом говорить.