Чтение онлайн

– Если бы знал этот дурацкий язык... пошел бы сам...

Выхожу на тропинку, ведущую от домика к катеру. По очертаниям фигуры определяю: фашист стоит лицом к домику. Сильно качаюсь, пою вполголоса.

– Черт возьми, какой день, а мне вот приходится торчать у этого корыта, - возмущается часовой.

– А ты не торчи здесь, иди и выпей, - издали говорю и медленно, шаг за шагом, приближаюсь к фашисту.
– Ты что же, море охраняешь? Где катер? спрашиваю по-немецки, сильно заикаясь.

– У пьяных обычно двоится в глазах, а у вас...
– гитлеровец смеется и лениво поворачивается к морю.

Одним взмахом набрасываю мешок. Бесшумно подбегает Чупрахин.

– Не спеши, - - шепчет он.
– Главное - покрепче связать. Фашисту доверять нельзя. Кляп ему в рот. Вот так, готово.

Безмолвно садятся в лодку Кувалдин, Мухин, Аннушка. Опущены весла, и мы уходим в море, дальше и дальше.

"..Вокруг ни одного огонька. По расчетам, уже давно должен быть берег Тамани. Но его нет и нет, Может быть, потеряли курс и теперь кружимся на одном месте?

Начинает штормить. Натруженно кашляет мотор, вот-вот он заглохнет. Ожидаем, что скажет Чупрахин. На небе видна робкая полоска рассвета. Мухин не выдерживает молчания, встает.

– Берег, товарищи! Земля!

– 8

Вот-вот наступит рассвет. Выбираем, место дневки. Кувалдин отправляет Чупрахина и меня наблюдать за дорогой, проходящей по лесу, в километре от выбранного нами места.

– Ведите себя осторожно. Небольшая опасность - возвращайтесь, будем отходить в глубь леса.

В пути Чупрахин замечает:

– А Егорка и тут хорошо командует. Нюх у Кувалдина точный, словно он всю жизнь ходил по тылам врага.

По дороге проскакивают два мотоциклиста. Потом появляются танки. Они идут на малой скорости с закрытыми люками.

На некоторое время движение по дороге прекращается. Чупрахин не переносит тишины. Она угнетает его. Он начинает ерзать, вытянув шею.

– Бурса, листовка, - вдруг показывает он на маленький серый клочок бумаги, дрожащий на ветру.

Иван вскакивает, берет листовку и, сев поудобнее, читает:

– "Граждане кубанцы! Красная Армия разбита..." Что?
– Что они пишут! багровеет Чупрахин.
– Ах, подлецы!

– Читай дальше, - советую Чупрахину.

– Сам читай, - передает он листовку.

– "Просим вас соблюдать спокойствие и порядок. Не давайте коммунистам и партизанам взрывать промышленные предприятия, организуйте охрану нефтяных районов, берегите хлеб, скот. Это пригодится вам.

Красноармейцы! Не слушайтесь комиссаров, бросайте оружие и переходите к нам. Мы гарантируем вам жизнь, отправку к своим семьям".

– Дай сюда, - вырывает Чупрахин листовку. Он рвет ее на мелкие клочки.

– Карандаш и бумага у тебя есть?

– Есть, - отвечаю.

– Пиши...

– Кому и что писать?

– Пиши, по-ихнему пиши: "Проезжий фриц, остановись! Вправо от дороги, под кусточком, лежат штабные документы: очень важные, весьма откровенные и абсолютно достоверные сведения для вас.

Кубанец".

– Написал? Дай-ка сюда.

Прицепив бумажку к сломанной ветке, Чупрахин ползет к дороге и там втыкает ее в землю.

– Порядок, - довольный, занимает свое место.
– Грамотные прочтут, а мы посмотрим, как они будут искать штабные документы. Тут мы им и врежем по первое число.

Я напоминаю Чупрахину о предупреждении Егора вести себя осторожно.

– Так их же, скорпионов, другим способом из танка не вытащишь. А бить их надо, или мы уже не бойцы. Эх, Николай, Николай, они же по нашей земле ползут, - вздыхает Иван.
– Мы аккуратненько, без особого шума, - уговаривает он.

Долго ждать не приходится: на дороге вновь появляются мотоциклисты. Но, к огорчению Ивана, они проскакивают без остановки.

– Надо возвращаться, - напоминаю Чупрахину, - Времени уже много прошло.

Встречает нас Мухин. Он сообщает:

– Егор тоже ходил в разведку, привел с собой проводника. Теперь нам легче будет.

Иван подробно докладывает Кувалдину о результатах наблюдения, в конце не забывает сказать о записке.

– Этого делать нельзя, - строго предупреждает Кувалдин.
– С врагом надо обращаться серьезно.

– Я понимаю, Егорка. Для серьезного разговора у нас нет подходящих сил... Ведь что пишут, болваны!

Проводником оказался парнишка лет четырнадцати, Никита.

Чупрахин сразу засыпает его вопросами: откуда он, кто рекомендовал его нам и вообще кто он есть. Никита поглядывает на Егора:

– Не знаю. Не положено говорить...

– Смотрите, ничего не знает! А как же ты поведешь?
– налегает Иван.

– Поведу. Раз сказано - провести, проведу.

– Ну и оратор!

– Перестань, - обрывает Кувалдин Чупрахина.
– Лучше займись автоматом, осмотри, почисть, вот тебе патроны, дозаряди диск.

– Патроны!
– удивляется Иван.
– Вот это обрадовал, Егорка! Давай-ка их сюда. Откуда достал? Смотри, Никита, как мы их сейчас будем укладывать. Вот эта штучка называется приемником.

– Знаю, - спокойно роняет Никита.

– Ишь, ты! Наверное, уже стрелял из этой штучки-то. Молчишь? Военная тайна? Ну-ну, молчи. На-ка патрон, протри его хорошенько. А ты, случаем, не знаешь, что такое флагшток?
– с хитрецой спрашивает Чупрахин.

Разговор прерывают автоматные выстрелы. Они доносятся со стороны лесной дороги.

Чупрахин берет автомат. Он быстро вставляет диск, и я замечаю в его глазах искры; ему сейчас бы в бой.

– Никита, где эта тропинка? Веди, - распоряжается Кувалдин.
– Самбуров, иди за Никитой, Сергеенко, Мухин - посередине, я - замыкающий. Чупрахин, прикрывай, ищи нас по отметкам на деревьях. Да не увлекайся тут. Ясно? Я с тобой еще поговорю...

– Есть!
– Чупрахин, чуть согнувшись, бежит на выстрелы, скрывается за деревьями.

Лес становится гуще. Проводник останавливается, тяжело дышит, рукавом вытирает вспотевшее лицо. Дождавшись Егора, Никита понимающе говорит: