Чтение онлайн

Стараясь не отставать от Кия, шагавшего широко и быстро, Карпилион дошел до большого шатра, стоявшего на повозке. Кий показал на него и двинулся дальше, сказав, что внутри находится раненый Гаудент.

Карпилион ворвался в шатер и бросился к брату, лежавшему на ложе из шкур. Выглядел Гаудент неплохо. Одежду ему сменили на чистую. На рану наложили повязку. Тут же рядом на мягкой расшитой подушке сидел Зеркон и развлекал его разговором. Увидев вошедшего, оба умолкли.

— У нас ничего не вышло. Все кончено, — сказал им Карпилион, опережая вопрос об отце.

— То есть его у… убили? — заикаясь, проговорил Зеркон, вернее, его побледневшая тень.

— Это ты виноват! — накинулся на него племянник. — Если бы ты нас не предал, мы бы его спасли!

— Не сваливай вину на Зеркона. Он никого не предал, — вступился за карлика Гаудент. — В крепости нам не поверили. Вот Зеркон и сказал, что мы ищем отца. Он знал, что мы не ответим, нашли его или нет.

— И ты ему веришь?! — У Карпилиона глаза полезли на лоб. — Он же видел, что я дерусь с тобой в поединке. Почему же он промолчал? Почему?

— А кто в тебя кинул кость? Не я? — напомнил Зеркон. — Но тебе хоть кость, хоть кувалда. Все равно не поймешь намека.

— Так надо было предупредить по-людски!

— Как «по-людски»?

— Словами!

— Тогда бы меня вмиг раскусили. И кто бы вам стал помогать?

— Не знаю, — начал сдаваться Карпилион. — Кто-нибудь стал бы. Ты так хорошо притворялся предателем, что я поверил.

— Еще бы. Конечно, поверил! — подбоченился Зеркон. — Притворяться — единственное, что я умею. И, видимо, делаю это не так уж неплохо, если вас обоих до сих пор не убили!

Снаружи кто-то постучал по повозке, но как-то слабо, по-девичьи.

— Ильдика, кажись, пришла, — просиял Зеркон и кубарем выкатился из шатра.

— Что это с ним? — удивился Карпилион. — Подружку себе нашел?

— Да ты что. Какую подружку, — рассмеялся Гаудент. — Это сестренка Кия. Не знаю, правда, родная ему или нет. Здесь её как только не зовут: и Улыбой, и Лебедушкой. А Зеркон по-норски зовет Ильдикой. Считает её покладистой. Не такой, как другие. Она еду нам приносит. Лакомства разные. Зеркон за это превозносит её до небес.

Карпилиона разобрало любопытство, и он слегка отодвинул полог шатра.

Возле повозки стояла красивая нарядно одетая девушка. Она, и правда, была не такой, как другие. Карпилион почувствовал это с первого взгляда.

Поговорив с ней немного, карлик вернулся в шатер.

— У них сегодня пируют. И нас туда приглашают, — сказал он не очень-то дружелюбно. — Лично я на эти сборища ни ногой. Напьются и давай буянить. Дикий люд. А ты иди, если хочешь, — сказал он Карпилиону. — Не то обидятся. Подумают, брезгуем угощением. Кстати, мясо тут запекают отменное. Жаль, что в Равенне такое не купишь…

Карпилион не дослушал.

Выбрался из шатра и спрыгнул с повозки.

— Где тут у вас пируют?

— На полянке. Пойдем, я тебя провожу. А то заблудишься в лесу с непривычки, — сказала Ильдика и улыбнулась. У неё были русые волосы и ямочки на щеках, а в глазах сияли теплые голубые огни.

Вот только ростом она оказалась значительно выше.

По пути на полянку оба молчали. Карпилион надеялся, что она останется пировать со скифами и тогда между ними завяжется разговор, но Кий отослал её обратно.

— А ты подсаживайся к огню, — сказал он Карпилиону. — Скоро мы поплывем в Кийгород. А оттуда — на Волху к Руа. С тех пор, как умерли Харатон и Октар, он один следит за порядком на нашей земле.

Карпилион кивнул и нашел себе место возле костра.

На пути в Кийгород

Когда погода наладилась и небо стало таким же чистым, как широкая водная гладь, три судна на веслах двинулись к устью Данубия, впадавшего в черное Скифское море. Дальше их путь пролегал вдоль морского берега, чтобы на севере снова пойти по реке, которую Кий и его дружина называли между собой Данубием северных земель. В пути их не раз заставали бури. Суда приходилось чинить на каждой стоянке. От местных вождей откупались дарами, а с разбойниками воевали на смерть, теряя людей и приобретая новых врагов.

Последняя часть пути до Кийгорода выдалась особенно трудной. Река там была с порогами, и, хотя по весне разлилась, суда приходилось ставить на бревна и тянуть их волоком через порог. Карпилион не отходил от Кия, помогал ему во всем и присматривался к тому, как командует своими воинами. Как ведет себя с ними, как разговаривает, и старался ему подражать.

С братом они плыли на разных судах. Карпилион — на переднем вместе с Кием, а Гаудент — на среднем, на котором везли оружие и какой-то скарб. Первое время Гаудент отлеживался на корме, чтобы рана на ноге быстрее зажила. На том же судне разместился Зеркон, подхвативший морскую хворь. Заботу о них взяла на себя Ильдика, одна из немногих знавшая италийский язык.

На стоянках Карпилион всегда приносил ей что-нибудь с торга — то свистульку, то какую-нибудь диковинку, то распустившийся цветок. Ильдика благодарила и вся светилась от радости. А в присутствии Гаудента становилась совершенно другой — умолкала и хмурилась. Карпилиону казалось, что Гаудент не слишком ей нравится и, считая это несправедливым, расхваливал брата, как только мог. Ильдика внимательно слушала и не говорила ни слова. Разговорчивой она становилась только, когда заходила речь про Кийгород. Видно было, что сильно скучает и хочет быстрее вернуться в родные места.

— В Кийгороде, — говорила она, — терема высокие, и люди живут хорошие. И радоваться умеют и в горести поддержать. И всегда все вместе. Никого в беде не оставят.

Слушая девушку, Карпилион представлял себе поселение, во всем похожее на Равенну, только наводненное такими же могучими воинами, как дружинники Кия, и такими же милыми девушками, как Ильдика. В Кийгороде можно будет собрать огромное войско, говорил он брату, и отплатить Империи за гибель отца. Однако у Гаудента было другое мнение. Сначала надо добраться до Волхи и послушать, что скажет Руа.

Удушливый запах гари разносило ветром по всей округе.

Нарезая веслами темную воду, скифы прошли на своих быстроходных судах по притихшей вечерней реке, на которой нигде не приметили ни рыбачьих лодок, ни других судов, и вскоре их взорам открылись едва различимые в дымовой завесе очертания крепости на горе и полыхавший под горой пожар. Огненные всполохи вздымались к небу алыми переблесками, словно горела кровь.

— Что будем делать? — спросили у Кия.