Аэттер. Дорога из камня
Шрифт:
Я открыл глаза и сел на земле. Голова подкруживалась, мне едва удалось встать.
Внимание! После воскрешения на вас наложена Слабость на срок 3 минуты. Слабость снижает скорость и уровень здоровья на 75%. Вы можете чувствовать головокружение и дезориентацию. Рекомендация: не вступать в бой до истечения срока действия Слабости. Данное предупреждение будет повторено еще дважды.
Да у меня и не получилось бы ни с кем сразиться, даже если я вдруг захотел вот в таком состоянии идти снова на этих бешеных лис. Мне до них еще топать и топать от Вайдоса, Эллау и других. Эх, так, я помню, эти добрые дядьки накладывали на меня свои полезные Ауры. Я опять потребую свою ауру, не виноват же я, что меня прибили раньше, чем она перестала действовать!
Кое-как, спотыкаясь, я добрался до ратуши. Вот честно, я никогда и помыслить не мог, что мне может стать плохо здесь! Реалистичность отменная, но при этом раны заживают, а усталости я совершенно не чувствую. Совсем! Хоть бери и перебирайся навсегда, чтобы быть вечно бодрым, вечно молодым и сильным. Ладно, сначала посмотрим, что будет дальше, а потом уже решим стоит ли переезжать. Где ж этот жрец со своими благословениями? Вот же гад, нет чтобы посидеть с ослабшим путником, уже успел куда-то умотать!
Пока я ходил кругами, время действия моего ослабления закончилось, и я снова получил обратно свое ловкое тело. Оно начинало мне нравиться с каждой минутой все больше и больше. Полагаю, с ростом уровней я превращусь в самовлюбленного нарцисса.
– Эй, парень, ты жреца случайно не видел? – я поймал какого-то пацаненка. Лохматый, в очень уж коротких для его длинных ног штанах, он испугано взглянул на меня, помотал головой и дернул руку. Сам не знаю почему я снова его схватил, может, это были рефлексы охотника, который ловит и не выпускает все, что движется?
– Держите вора! Держите его! – из-за угла с криками, размахивая шапкой, выбежал невысокий мужичонка. Он был уверен, что бежит быстро, а судя по тому, как толстяк вспотел и с какими придыханиями кричал, он уже давно развлекался кроссом. Я же с некоторой толикой самолюбования и горделивости отметил, что запросто обгоню бегуна даже без всяких Аур.
Ребенок-замарашка снова попытался вырваться, но куда там! Я намного ловчее его и смог бы не только обчистить его карманы, но и сами карманы в этих жутких обносках сделал бы, чтоб было что обчищать. Уверен, что при этом оборванец ничего бы и заметить не успел.
– Ух, держите… – бедный крикун остановился рядом со мной, согнулся пополам и несколько раз глубоко вздохнул, – Гаденыш этот… Кошель мой… Украл… А там – все деньги! Да и не только мои, совсем все!
– А какие ж еще? Чужие? – засмеялся я.
– Чужие-чужие! Не смотрите на меня так, добрый дяденька, это он вор, а я только хотел помочь. Ничего плохого не делал, а он как давай кричать на меня, обзываться! Злой он человек, а вы – добрый. Отпустите меня, а его хватайте, – мальчишка взялся за мои пальцы, чтобы разжать их. Вид у него был как у самого честного праведника, только нимба не хватало.
– Да что ж ты брешешь-то, свинья такая?! Да я тебя сейчас! – пострадавший замахнулся, но я встал между ним и ребенком, отпихнув мальчишку подальше. Нет, даже в таком положении я, как оказалось, вполне способен его удержать, как бы он ни дергался.
– Не надо ребенка зазря бить. Ты лучше расскажи, как это у тебя чужие деньги оказались.
– Да как это чужие? Мои это и соседей моих. Ехать я должен, в Двуречье, закупать всякое. У меня телеги уже стоят, готово все. Я пока носил последние бочки для продажи, этот подкрался ко мне, хвать! И бежать, с моим-то, с кошелем.
– Крал у него кошель? – теперь я пристально посмотрел на грязнулю.
– Вы что, добрый дяденька, да разве ж я мог? Я ж только монетку у него просил, чтобы еды купить, себе, сестренке своей… Голодаем мы! Матушка наша больная, помрет скоро, а мы ж кушать хотим. Но этот жадина ничего мне не дал, ну я и ушел. Ничего я не крал у него!
– Некогда мне с вами разбираться, пусть староста это делает, – нашел я решение конфликта.
– А вы меня отпустите, и я сам к нему пойду, – предложил мальчуган, – Доложу обо всем. И про злыдня этого расскажу, и про вас, добрый дяденька, о том какой вы хороший…
– Я тебе голову откручу и засуну… Куда надо засуну! К старосте он пойдет, как же, деньги побежит мои тратить. И не только ж мои, – мужчина снова замахал руками.
– А его вы, добрый дяденька, не отпускайте! Он же совсем умом тронулся, меня побить хочет за просто так. А у меня там сестренка и батенька… – для того, чтобы стать особенно красноречивым, юноша даже носом шмыгнул и потер его рукой.
– Погоди, там матушка же была? – напомнил я пацану.
– А, ну так я и говорю, сестренка моя, уже на сносях, и матушка, руки лишилась, страдает…
– Она ж только недавно маленькая была, – снова уточнил я.
– Кто? Матушка? – удивленно моргнул ребенок.
– Нет, сестренка твоя голодная, – я перестал сверлить взглядом любителя избивать детей и переключил свое внимание на заморыша. Тот снова заупирался и пришлось его встряхнуть, – Погоди-ка, не так быстро. Не просто так у тебя герои повествования меняются, да? А ну говори, паршивец, крал кошель?! По-хорошему говори…
– Да у меня ж там семья, больная сестренка, батюшка при смерти!
– Говори, или переверну тебя и буду трясти, пока все не вывалится! Украл у этого уважаемого человека чего?
Дрожащими руками, предварительно еще пару раз поотнекивавшись и поплакав, мальчишка высунул из-за пазухи плотный красный кошель и вручил его мне. Я по цепочке передал его пострадавшему и тот начал так радостно трясти мою руку, что отвлек. Ребенок улучил момент, выскользнул и бросился наутек. Торгаш продолжал меня благодарить, я немного промедлил, и мальчишка растворился в выходящей из храма толпе.
– Убежал все-таки! – разочаровано нахмурился я.
– Ничего-ничего. Еще найдется. Спасибо тебе, Антарс. Вот, держи. Это все, чем могу тебе отплатить, – мужчина снял свой коричневый, добротный, пусть и простоватый плащ и протянул мне.
– Нет-нет, я не могу взять это. Я не просил награды. Случайно так получилось, что я как раз мимо шел и…
– Добрые дела только случайно и делаются, я знаю. Не просил ничего за помощь, потому и даю. Держи! И не спорь со мной. Спасибо тебе, – еще раз потряс мою руку торговец.