Чтение онлайн

А на следующий день домой! Если дождя по пути не будет.

За один день? — ошеломленно подумал я. — Вот это да! Вот это силы брошены на наш скромный отряд! А если учесть, что Морда упоминал еще и какого-то офицера форта, то, наверное, и корабль сможет организовать! И если нужно будет «по делу» смотаться даже в Америку (Северную или Южную), то и здесь он что-нибудь придумает! Вот это в историю мы влипли. Ведь, как говорится, «Кому много дано, с того много и спросится». Значит, придется постараться.

— Значит, решено! — рубанул Морда. — Сейчас отправляетесь на обед, затем сразу на Северный Ипподром, оттуда аэроплан заберет вас двоих в Тамбов. Остальным занятия по расписанию! Разойтись! А вам двоим небольшой совет: не наедайтесь до отвала, особенно, если страдаете морской болезнью. Авиаторы рассказывают, что там, наверху, сильная болтанка, как в шторм на море. Может сильно тошнить.

В столовой я еще раз убедился в преимуществах обучения в штрафной когорте. Особенно в отношении времени, требующегося на прием пищи. Я уже допивал компот, когда посмотрел на соседей и увидел, что они едва доели первое. Откинувшись на спинку, я поковырял в зубах кончиком даги.

— Я готова, идем?- обратилась ко мне Вика. — Не хочу наедаться перед полетом, Мне рассказывали про авиаторов.

У ворот нас уже ждал Морда, с пакетом документов в пухлой папке, с вытесненным не обложке Малым Гербом Республики. Оглядев нас, он хмыкнул и протянул папку с документами Вике.

— Думаю, тебе привычнее общаться с документами, чем твоему супругу. Так что дерзайте. Здесь распоряжение для всех государственных служб, оказывать Вашей группе всемерную помощь. А также координаты посадочных площадок, нужные имена и приказы, плюс прочие документы. Но возвращайтесь с результатом, иначе все расходы повесят на Вас! А это очень и очень дорого!

— Сделаем, командир! — бодро отозвалась Вика. — Где искать аэроплан, возница знает?

— Разумеется. Чуть дальше к окраине, чем Ваши фактории. С документами по дороге ознакомитесь! Счастливо!

Забравшись в экипаж, мы отправились куда-то, невзирая на мелкий моросящий дождик. Добрались до дальнего ипподрома. Посреди которого стояло настоящее чудо техники — обтянутый тканью каркас из деревянных планок и веревочек. Рядом с чудовищным, высотой в два человеческих роста, каркасом, суетилась фигурка в кожаном костюме.

Подъехав практически вплотную, мы окликнули пилота. И Вика протянула механику какую-то бумагу с печатью.

— А, это вы. Те два пассажира, которых нужно подкинуть в Тамбов? Ну, забирайтесь на борт. Чтобы к вечеру успеть. Раньше уже хоть раз летали?

— Нет, конечно! А что мы должны делать?

— Ничего не нужно делать, сидеть и не вываливаться. Если морской болезнью страдаете, то в кармашке впереди бумажные пакеты. И наденьте экипировку, вот это шлемы, очки и кожаные перчатки.

— А дождик не помешает? — осторожно поинтересовался я.

— Такой слабый? Нет, конечно! Сейчас поднимемся выше облаков, совсем просто будет. Забирайтесь по лесенкам!

Мест в аэроплане было три. Спереди — для пилота, а затем еще два, один за другим. Вику я пропустил вперед, следом за авиатором, а сам уселся ближе к хвосту. Не знаю, как для авиатора, но пассажирам предназначались деревянные стулья, с сидением и спинкой из переплетенного ротанга. Видимо, для облегчения конструкции. Вцепился, как и было приказано, в перильца. Механик тем временем вручную крутанул здоровенный пропеллер, и бензиновый двигатель противно затрещал, пуская из выхлопной трубы кольца дыма. Авиатор еще раз прошелся вокруг аэроплана, что-то охлопал, за что-то подергал, и лихо вскочил на свое место. Поправил очки, поднял вверх большой палец, и механизм двинулся вперед, постепенно ускоряясь и подпрыгивая на кочках. А затем вдруг задрал нос и пошел вверх, больше не трясясь и не раскачиваясь.

Я сперва даже не понял, что мы уже летим. Только ипподром вдруг пошел вниз, уменьшаясь. Я в этот момент даже немного (сильно, на самом деле!) испугался. И с силой сжал ягодицы, чтобы не испачкать случайно сидение и форму. И в этот момент Вика вдруг подняла вверх обе руки и закричала «Ура! Летим!» И мне стало стыдно за свой испуг. Так что я тоже перегнулся через борт и взглянул вниз. Вид сверху был совершенно потрясающий: тщательно расчерченный прямыми улицами, бульварами и проспектами город, перечеркнутый извилистыми речками и каналами, через которые черточками проходили многочисленные мосты. А еще куча куполов церквей и соборов, сияющих, даже в редкий дождик, сусальным золотом. Мелькнула, где-то сбоку, прямая линия Невского, а затем аэроплан врезался в нависающие над нами серые, косматые облака. Вблизи они ощущались, как сплошная полоса мокрого тумана, и видимость сократилась до концов крыльев.

Но продолжался такой «полет на ощупь» недолго. Пара минут — и аэроплан, прорвав серую пелену, выскочил на простор. А вот это было здорово! Мы взлетели выше облаков! Сверху неясная всегдашняя хмурь представляла собой почти сплошное, кипенно-белое, поле. Над которым простиралось ярко-голубое небо, без единого облачка. И освещалась эта идиллическая картинка ярким, почти летним (никогда такого яркого в Питере не видел!) солнышком. Перегнувшись через невысокий бортик, рассмотрел чуть внизу бегущую седом по облакам, крестообразную тень от нашего аэроплана. Впереди умиротворяюще трещал двигатель, а пропеллер слился в полупрозрачный круг. В общем, красота! Если бы еще не бросало время от времени в «воздушные ямы», вообще бы благодать была.

Единственная проблема: сплошное поле из облаков не давало рассмотреть землю. Скучно было! Через полчаса, примерно, я опустил голову в шлеме на руку, уложенную на бортик, и уснул.

Проснувшись через пару часов, обнаружил, что облачность под нами исчезла, а внизу, почти точно по нашему курсу, проходит широкая дорога, по сторонам от которой разбросаны там и сям игрушечные домики. А на самой дороге видны игрушечные экипажи и телеги, почти не движущиеся. Чуть в стороне проходила чугунка, по которой не спеша катил паровоз с такими же игрушечными вагончиками. Кое-где местность пересекали извилистые русла рек, а чуть дальше от дороги почти всю местность скрывали зеленые пятна лесов и рощ. А чуть впереди был виден с высоты какой-то город.

Недоумевая, что меня разбудило, я сладко потянулся... и тут расслышал, что в равномерный ранее треск двигателя вкралась какая-то новая нотка. Не то мелкие взрывы, но то дополнительный стук.

— Двигатель барахлит! — крикнул нам, обернувшись, авиатор. — Может остановиться! Ничего страшного, это масляный фильтр! Не любит долгой работы!

В этот момент мотор кашлянул особенно сильно... и заглох! Прозрачный круг пропеллера сперва потускнел, потом распался на части и вдруг винт завис в воздухе. Вика, на всякий случай, завизжала. Но это не слишком помогло. Зато теперь при разговоре не нужно было перекрикивать треск мотора.

— Мы что, падаем? — заорал я, перекрикиваявизг Вики и свист воздуха.

Глава 22

— Мы что, падаем? — заорал я, стараясь перекричать визг Вики и свист воздуха.

— Нет, пока просто планируем. Ничего, вон впереди какой-то город. Судя по маршрутному листу, Касимов. Там сядем, спокойно сменим фильтр... Говорил же я им, покупайте французский! Так нет, «отечественный дешевле»! — ворчал, кого-то передразнивая, авиатор. — А я ведь говорил, что он верст пятьсот пройдет и сдохнет! Да Вы, девушка, не переживайте так. У нас планёр отличный, мы и без мотора и лететь, и садиться можем. Сам Сикорский планёр рассчитывал! И долетим, и сядем! А, может быть, и двигатель сумеем починить!