Чтение онлайн

– Дай-ка я про себя журнальчик заполню, – попросил Воронов. – Ничего, что почерк будет отличаться? Почерк никто не сверяет, можно при случае жене дать заполнять? Понятненько. Андрей, если скандал поднимется, то нагоняй кому будет: Зубрилину или Калининой? Калининой? Отлично, пусть она отвечает за то, что хреново со мной воспитательную работу проводит. Я у нее в прошлый раз попросил копирку [2] взаймы. Она не дала. Пожадничала. Так-с. Где тут графа про фантастику? Запишем: «Поинтересовалась, что читает. Выяснила – русские народные сказки. Посоветовала прочесть „Курочку Рябу“ и „Колобок“».

В январе 1993 года проверяющий из областного управления просмотрел журнал воспитательной работы, остался доволен аккуратностью записей в нем и оставил визу на обложке: «В архив». Чудачества Воронова про Курочку Рябу проверяющий не заметил.

В четверг Лаптев был у Красилова, выслушал предложение о переводе в контрольно-методический отдел и отказался, сославшись на недостаточный опыт работы в следственных органах.

– Жаль, – искренне сказал Владимир Васильевич. – Но ничего! Через годик поднатореешь, и я заберу тебя в областное управление. Мне толковые следователи нужны как воздух!

В среду утром Ефремов отозвал Киселева из Ленинского РОВД.

– Планы поменялись, – сообщил он. – Из областного управления пришло указание – взять под охрану одну гражданку…

Ссылка на вышестоящую организацию была беспроигрышным вариантом. Областное управление частенько подкидывало задачи, сущность которых не объяснялась.

Ефремов раскрыл ежедневник, сделал вид, что просматривает записи.

– О, нашел! – обрадованно сообщил он. – Это некая Федосеева Марина Геннадьевна, 1970 года рождения. Да ты ее знаешь! Мы как-то у нее наркотики изымали в опорном пункте.

Киселев, с энтузиазмом приготовившийся выполнить необычное задание, поскучнел. Встречаться с Мариной ему не хотелось.

– Возьмешь ее под охрану в 22.00 и проводишь до дома, но перед тем, как войти в кафе, проверь дворы вокруг – не крутятся ли там подозрительные личности. И учти! С головы Федосеевой не должен упасть ни один волос. Иначе нас обоих областники линчуют.

Киселев вздохнул и пошел получать в дежурную часть оружие. Ему в отличие от Бериева и Ефремова на постоянное ношение пистолет не выдавали.

Марина позвонила на следующее утро.

– Я ничего не смогла сделать, – доложила она. – Этот твой Киселев сухарь какой-то. Его невозможно разговорить. Я к нему и так, и эдак, а он – молчок, только по сторонам озирается, словно за каждым углом по наемному убийце сидит. Я попробовала…

– Марина, это не телефонный разговор! – перебил Ефремов. – Вечером встретимся у меня, расскажешь.

Не успел он положить трубку, как вошел Киселев с докладом:

– Двое подозрительных парней крутились у кафе, заметили меня, пошептались и ушли. Мне написать рапорт с их приметами?

– Обязательно!

Киселев писал рапорт целый час. Ефремов ознакомился с ним, похвалил коллегу за бдительность и цепкую память.

– Федосееву охранять больше не надо. Сегодня займись текучкой, а завтра, с утра, продолжи работу по Кайгородовой.

– Рапорт зарегистрировать? – спросил Киселев.

– Не надо. Областники его так заберут.

После ухода коллеги Игорь разорвал рапорт на мелкие кусочки и выбросил в урну. Приметы случайных парней его не интересовали.

В девять вечера Марина вновь была у Ефремова.

– Представь, как было дело, – продолжила она прерванный утром рассказ. – Я оделась, как нищенка. На меня на работе все с сожалением смотрели, подумали, наверное, что я совсем опустилась, последнюю дубленку продала и в поношенный пуховик переоделась. К десяти появился Киселев, сел за дальний столик, заказал чашку кофе, а когда настала пора расплатиться за заказ, чуть не заплакал. Он, наверное, думал, что у нас кофе стоит, как стакан чая в буфете на вокзале, а у нас кофе отборный молотый по семьдесят рублей чашка. Короче, он полез за деньгами, я ему шепнула: «Не надо платить! Я спишу заказ». Что ты думаешь? Этот козел даже «спасибо» не сказал.

– Он прочувствовал, что косвенно виноват в твоем «падении»?

– Если он разбирается в женских нарядах, то он должен был пожалеть меня. Пуховик, который я надела, в двух местах зашит. У меня в нем мама собаку по утрам выгуливает.

– Когда я дал Киселеву задание охранять тебя, у него настроение на неделю вперед пропало. Вот что значит – у человека есть совесть! Ему ведь до сих пор стыдно перед тобой. Он, часом, обниматься к тебе не полез?

– Я его возле кафе под руку взяла, так он ненавязчиво высвободился и всю дорогу шел на «пионерском» расстоянии.

После ужина Ефремов нашел подходящий момент и завел разговор о внутреннем устройстве СГТС.

– Марина, ты же не успела закончить институт?

– Зачем ты спрашиваешь, если все про меня знаешь?

– Да так, вспомнилось, как ты рассказывала в опорном пункте о руководстве СГТС. Я тогда поразился, что ты, простая секретарша, посвящена в скрытые механизмы управления фирмой.

– Ты все-таки решил под Козодоева яму вырыть? Какой ты, Игорь, двуличный. Мне говоришь: «Забудь о Козодоеве», а сам при первом удобном случае о нем речь заводишь.

– Не путай Сергея Козодоева и СГТС. «Сибгазтранссервис» – это единственная фирма, с которой мне пришлось столкнуться, и на ее примере я хочу понять, как современная экономика функционирует, какую деятельность ведут акционерные общества.

– Какая там деятельность! – в сердцах воскликнула Федосеева. – Воруют все, кто что может, вот и вся деятельность. Современная экономика основана на обмане: или ты кинешь деловых партнеров и заберешь всю прибыль себе, или они тебя кинут и по миру пустят.

– Беловоротничковая преступность – загадка для меня. Я теоретически понимаю, что можно без ножа и пистолета целую фирму обобрать, а как это происходит – ума не приложу. Акции, транзакции, доли в уставе – сам черт ногу сломит! А ведь есть люди, которые в этом разбираются.

– Что ты хочешь узнать о СГТС? – заинтересовалась Марина.

– Когда я думаю о внутреннем конфликте в «Сибгазтранссервисе», то мне на ум, кроме бандитских разборок, ничего больше не приходит. Другого способа поделить имущество я не представляю. Смотри: мать и сын делят фирму. Совладелец СГТС, Владимир Козодоев, лежит при смерти. Почему бы не прикончить его и не поделить его долю? Для Риммы Витальевны смерть мужа выгодна со всех сторон.