Чтение онлайн

Надолго ли хватит терпения у пролетариата? Надо думать, ненадолго. Во-первых, голод – не тетка, а во-вторых, буржуазией грубо попраны основы самого человеческого существования десятков миллионов рабочих, т. е. корни классовых интересов. Рабочие, хотя и находятся под влиянием буржуазии, но они стихийно тяготеют, влекутся к социализму. Это означает, что социалистическая теория всех глубже и всех вернее определяет причины бедствий рабочего класса, и потому рабочие хорошо усваивают ее. И поскольку интересы буржуазии и пролетариата категорически противоречат друг другу, и поскольку сегодня на примере фашистской кампании «коронавируса» пролетариат учится и умнеет намного быстрее, чем вчера, постольку он гораздо быстрее поймет, что без социальной революции выхода для него уже нет.

Партии большевиков пока еще нет, но открытое наступление буржуазии под вывеской вируса и неизбежное сопротивление пролетарских масс этому наступлению, бесспорно, ускорят ее формирование. Тем более, что кадры для партии в значительной степени уже имеются, их ежечасно создает сама жизнь. Задача такой партии в том, чтобы революция совершилась как можно скорее, сознательно, наиболее целесообразным путем и с минимумом жертв.

Охота на ведьм

Операция «Коронавирус» позволяет в своем развитии посадить под замок целые страны, точнее, трудящихся этих стран. Но и сами наши трудящиеся вносят свою лепту в грязное дело буржуазии. Последние дни напуганные обыватели готовы набрасываться на любого, у кого насморк или кашель. Будем надеяться, что у нас до судов Линча и до сжигания на кострах за насморк и кашель не дойдет, но буржуазия явно рассчитывает, что массовый психоз, созданный ею под ширмой гриппа, облегчит дело раскола трудящихся, усилит конкурентную борьбу между собой, затруднит дело их объединения против наступления капитала и создания рабочих организаций.

С другой стороны, действительно, приболевший рабочий должен лечиться амбулаторно, дома, лежать в тепле и уюте, отдыхать, не высовываться на холод и восстанавливать свои силы. Или лежать в больнице, если его состояние ухудшилось. Человек труда должен, так сказать, спокойно болеть и быстро выздороветь, зная, что он на случай болезни материально обеспечен всем необходимым и действительно защищен всеми законами государства. Но есть ли у нас такое положение?

Разве тайна, что во многих капиталистических предприятиях болеть – это роскошь, доступная только руководящей верхушке? В мелких и средних фирмах и фирмочках хозяева формально признают КЗоТ, но своим наемным рабочим и работникам объявляют без стеснения, что часто и долго болеющие им не нужны, их будут увольнять, от них будут избавляться.

Как рабочему и работнику понять, часто он болеет, или нет, долго он болел последний раз, или нет? На это и расчет капиталиста: запугать наемного раба, дать ему понять, что тот болеть вообще не имеет права, неважно, часто или редко, долго или коротко. И работник сам факт своего ухода на больничный воспринимает как беду, которая ставит его на грань полной потери средств к существованию, т. е. на грань увольнения и, как следствие, выживания.

В некоторых фирмах хозяева делают еще проще. Они говорят своим рабочим: у нас больничного нет. Если хочешь – иди болей за свой счет. За те дни, которые будешь болеть, оплаты нет.

Что вынужден делать наемный работник? Понятно, что грипповать «на ногах». Он пьет лекарства и ездит на работу – с насморком, кашлем и температурой. Другой случай, это когда пенсионер вынужден, будучи простуженным, ездить и решать в разных учреждениях свои пенсионерские дела. Будь у человека полноценный заслуженный отдых, когда пожилой рабочий обеспечен материально и культурно и не имеет забот со всякими «переоформлениями», «верификациями», «перерасчетами», «уточнениями» и т. п. издевательствами капитализма, стал бы он ездить в набитом транспорте и мучительно высиживать или выстаивать в очередях? Стал бы пенсионер, имея все заслуженные блага социализма, подрабатывать где-нибудь, чтобы кое-как свести концы с концами или спасти от крайней нужды своих детей (внуков)?

Надо думать, не стал бы. На это не было бы материальной необходимости. Но такая необходимость висит над всеми рабочими и трудящимися при капитализме, невзирая на то, бывший это раб, настоящий или будущий.

В последние дни положение с простудой обострилось. Приболевшие рабочие и трудящиеся боятся показать, что заболели, так как ждут репрессий по этому случаю как со стороны работодателей, так и со стороны фашистского государства. Рабочие боятся, что их попросту уволят за грипп (в какой форме уволят – неважно). Они боятся, что, заболев, попадут под арест или в карательную «инфекционку», где с ними могут сделать все что угодно. Например, будут принудительно испытывать препараты, которые официально запрещено испытывать на людях. Или боевые яды медленного действия и т. п. (Поди разберись, что там тебе колют!)

Поэтому тем нашим обывателям, которые готовы наброситься на приболевшего брата по классу и тащить его в полицию, нужно напомнить о том, что они свою кипучую энергию направляют не по адресу. Не нужно сходить с ума и терять остатки классового сознания и элементарной человеческой совести. Иначе дело дойдет до того, что сами несознательные рабочие и трудящиеся превратятся по факту в фашистских подручных.

В средние века в Европе часто происходило так, что на заболевшего человека указывал пальцем какой-нибудь мелкий феодал или монах и говорил: «Это колдун, он навлек на нас чуму». Этого было достаточно, чтобы невежественная толпа набросилась на человека и расправилась с ним.

В 1930-е гг. в Германии обыватели помогали нацистам в облавах на коммунистов, когда гитлеровцы объявляли коммунистов душевнобольными, опасными психами, которых нужно отлавливать и помещать в закрытые больницы. Коммунистов выдавали соседи, коллеги по работе, знакомые, т. е. такие же рабочие и трудящиеся люди, поверившие фашистской пропаганде. Коммунистов ловили, сдавали в гестапо, а затем уже нацисты завершали дело расправы: коммунистов помещали в закрытые психбольницы, концлагеря, где калечили и убивали. И делалось это под одобрительный вой несознательных трудящихся, превратившихся в помощников палачей.

Почти то же самое происходило в 1950–60-х гг. в Португалии, где ПИДЕ, салазаровская охранка, распускала полуофициальные слухи, что члены местной компартии не только психи, но и распространители холеры (!!!! тогдашний вариант «коронавируса»!), отравители скота. Охота за португальскими коммунистами имела наибольший успех в кулацких северных районах страны, где многие одураченные крестьяне и ремесленники, а также часть городского пролетариата сами организовывали облавы в тех местах, где предположительно жили и действовали члены ПКП. Причем пойманных коммунистов крестьяне и ремесленники не всегда сдавали в ПИДЕ, а часто избивали до смерти или убивали сразу на месте. Наказания за это не было.

Надо понимать, что сегодня буржуазия вполне может использовать психоз в массах по поводу вируса гриппа в своих узкоклассовых целях. И под это дело организовать уже не самоизоляцию дома и не только закрытие границ, но настоящие концлагеря, куда будут тащить всех рабочих и других трудящихся, имеющих признаки простуды или желудочного расстройства. И в этом деле большую помощь фашистам могут оказать как раз наши перепуганные и политически безграмотные обыватели.

Но в первую очередь буржуазия постарается упечь туда передовых рабочих и рядовых профсоюзников, которые пытаются сегодня организовать коллективы для борьбы против наступления капитала. Разве трудно распустить слухи о том, что эти «неудобные» рабочие больны коронавирусом и распространяют его у себя на производстве? Совсем не трудно арестовать таких рабочих и всех других трудящихся, которые протестуют против фашистского террора и войны, выступают за демократию и права человека, и отправить их «на карантин» в любую «зону» – под предлогом «защиты общества от носителей коронавируса». Если у гитлеровцев работала карательная психиатрия, то у нынешних фашистов явно разворачивается всемирная террористическая «инфекционка», где политические тюрьмы и концлагеря будут работать под вывесками «инфекционной больницы», «карантинного пункта», «лечебницы» и т. п.

Поэтому для начала нашим «борцам с эпидемией» было бы лучше объединиться у себя на производствах и хотя бы спросить у хозяев и профсоюзной верхушки, почему не выполняется на деле коллективный договор, где указано, среди прочего, что наемные работники имеют полное право болеть, и это право работодатель обязан обеспечить всеми материальными и организационными средствами?

Почему бы нашим рьяным «борцам с эпидемией» не объединиться и не спросить со своих хозяев, почему те не желают выполнять требования их собственного закона, ТК или КЗоТа, например, где ясно указано, что наемные работники имеют право болеть, и период болезни им оплачивается?