Чтение онлайн

Именно так он одет, в черный плащ с капюшоном, а тело похоже на скелет. Он не сравнится с телом Мортиса: вся грудная клетка проглядывает сквозь его выкрашенную в серый цвет кожу. А также все остальные кости его тела. Он говорит, что не любит есть, и я не подталкиваю его к исправлению расстройства пищевого поведения. Его член тонкий, но самый длинный из всех, поэтому он всегда трахает мою задницу.

— Гребаная СУКА!

Я прижимаю руку ко рту, когда из моего рта вырывается еще больше гогота.

Гэри опускает голову, безнадежность, кажется, поглощает его. Его плечи вздрагивают, когда рыдания вырываются из его горла. Я опускаю руку и подхожу ближе, чтобы рассмотреть его. Слезы ручьями текут по его окровавленному лицу, образовывая красивые розовые капли, которые стекают с его лица на пол.

— Просто убей меня, блять, — всхлипывает он. Он покачивается, теряя всякую надежду и едва не падает на пол. Его тело содрогается, когда он плачет, и, наконец, оно складывается само по себе, и он падает на пол. Его рыдания становятся сильнее, в то время как мы с Бэйном обмениваемся взглядами.

Как жалко. Насилует и издевается над женщинами, а когда над ним издеваются в ответ, это превращается в одну большую вечеринку жалости.

— Ты собираешься признаться в своих грехах? — спрашиваю я, приближаясь и наклоняясь, чтобы посмотреть ему прямо в лицо.

— В каких грехах? — лепечет он, сопли затекают ему в рот.

Я даю ему пощечину, мою руку жжет от удара.

— Не прикидывайся дурачком! Что ты сделал с Дженнифер? — спрашиваю я, закусывая губу зубами.

— Я... я занимался с ней сексом.

Очевидно, его уши перестали работать. Я сжимаю нож и вонзаю в его живот. Он задыхается, кровь смешивается со слюной, когда он кашляет.

— Я спрошу снова, — невозмутимо говорю я. — Что ты с ней сделал?

Он хнычет.

— Я изнасиловал ее, — признается он с жалким плачем. — Она была моей девушкой! Я не думал, что это что-то особенное!

Мои глаза расширяются, когда плотная пелена раскаленной ярости застилает мне глаза.

— Что-то особенное? — шепчу я, потрясенная его словами.

Он запинается, не в силах выдать связное предложение, когда понимает, что крупно облажался. Я уверена, что он способен увидеть это на моем лице. Абсолютную глупость того, что он только что произнес.

Я выпрямляю позвоночник, и на моем лице появляется спокойная улыбка.

Его слова только оправдывают мои суждения. Каждый раз, когда я оказываюсь права, меня охватывает умиротворение. Выдохнув, я поворачиваюсь и иду искать свою булаву — длинную, деревянную биту, покрытую шипами. Обычно ее используют как реквизит. Иногда Шакал носит ее в руке. Но никто не знает, что она настоящая. Шипы не пластмассовые, а из остро заточенного металла.

Когда я возвращаюсь к Гэри, он все еще лежит на полу и предается своей жалости. Я знаю, что дальше будет еще хуже, когда он увидит то, что у меня в руке. Как по часам, его глаза увеличиваются, и он начинает отчаянно тараторить.

— Нет, нет, нет, пожалуйста, нет, — завывает он, слезы струятся по его раскрасневшемуся лицу. Полагаю, это лучше, чем серость.

Хотя он все равно выглядит как дерьмо.

Бейн подходит ближе, его глаза пристально следят за тем, как я опускаю булаву на его вторую ногу, исключая любой шанс на спасение для Гэри. Он кричит, его лицо окрашивается в вишнево-красный цвет. Его ступня почти оторвалась от ноги. Кровь струйками вытекает из мясистого месива, которым теперь является его лодыжка.

Бейн сжимает свой член в кулак, мышцы под черным халатом напряжены и тверды. Я улыбаюсь, чувствуя, как мое собственное желание нарастает на вершине бедер.

Мои приспешники созданы для меня. Все и каждый из них.

Я ловко расстегиваю ремень Гэри и стягиваю с него штаны. Он извивается, изо всех сил пытаясь сбросить мои руки, но ему удается лишь быстрее спустить штаны.

— Что ты делаешь?! — в панике кричит он.

Затем я спускаю его боксеры, и едва не задыхаюсь от вони.

— Гэри. Ты когда-нибудь мыл свою задницу? — серьезно спрашиваю я, мое лицо кривится от отвращения. В самом деле, когда этот грязный паразит в последний раз принимал душ?

Я никогда не пойму, что Дженнифер в нем нашла. Не может быть, чтобы она носила розовые очки рядом с ним. Скорее, она носила темные, черные солнцезащитные очки. Только так она могла смотреть на Гэри и не видеть ничего отвратительного.

В мой адрес сыплются проклятия, но я не обращаю на них внимания. Это просто пустые слова. Как они могут что-то значить, когда исходят из уст демона?

— Ты сказал, что в том, что ты сделал с Дженнифер, нет ничего страшного, — повторяю я. Он отчаянно дергается, но не отвечает. Он знает, что произойдет.

Бейн тоже знает. Его халат откинут в сторону, а в плотно сжатом кулаке он надрачивает свой член. Гэри не обращает на него внимания, его ужас слишком силен, чтобы обращать внимание на мрачного жнеца, дрочащего у него над головой.

— Если ты считаешь, что изнасилование невинного цветка — не такое уж большое дело, то я окажу тебе ту же честь. Это ведь не должно быть большим делом, верно? — говорю я, переворачивая его на живот. Он похож на корчащуюся пиявку.

Я визжу от смеха, когда у него начинается гипервентиляция.

— Я беру свои слова обратно! Я беру свои слова обратно!

Его задница воняет, но это небольшая цена. Я даже не пытаюсь раздвинуть его плоские ягодицы. Я подвожу острие булавы прямо к его заднице и проталкиваю внутрь.

Но она так просто не входит. Это требует работы и маневрирования.

— Остановись! Пожалуйста, пожалуйста, остановись!

Я не слушаю. Я продолжаю толкать, пока булава, наконец, не проникает в его задницу. Кровь вытекает из раны, пока я трахаю задницу Гэри шипастым оружием.

— Ничего особенного, правда, Гэри? — кричу я поверх его криков, мой голос звучит почти истерично. Я ввожу и вывожу булаву, дрожа от восторга при звуках, которые издает его тело, разрываемое на части.

Бейн все быстрее дрочит свой член, упираясь подбородком в грудь, наблюдая за происходящим с нескрываемым очарованием. Из его горла вырываются стоны, и вскоре из его члена изливается сперма, которая стекает на пол и смешивается с кровью Гэри.

Я смеюсь, хотя Гэри даже не замечает этого благодаря тому, что из его задницы вытаскивают внутренности. Я извлекаю биту, его кишки наматываются на шипы, как и другие части его внутренностей.