Чтение онлайн

Альфред Викторович едва сдержал тоскливый стон. Он понимал, что запутался, сам на себя нагнал страху, но разработать иную модель случившегося и грядущего - не мог. Это были не его игры. Он, мелкий мошенник, брачный аферист, дамский угодник, альфонс, жигало, допустим даже - сексуально неуравновешенный мужчина никогда и никогда не позволял себе перешагивать рамок тех поступков, которые наметил себе в ранней молодости. Крупное воровство, миллионное мошенничество (какая-нибудь "пирамида", скажем, при ограблении десятков тысяч людей), разбой, грабеж, гнусная "мокруха" - не при каких обстоятельствах, ни при каком сладостном соблазне не были сферой его деятельности! Он никогда не покушался на жизнь человека и тем женщинам, которых обманул в несчетном количестве, всегда желал только счастья и добра, а вовсе не смерти!

Теперь он вляпался в правила чужой игры, где ставки были иные: жизнь и смерть, а выигрыш хрен его знает в чем выражался!

И едва Альфред Викторович утвердился в убеждении, что сейчас за ним прийдут с топорами и ножами, как тут же услышал легкий стук в дверь.

Как человек разумный, образованный и владеющий своей психикой он решил, что от страха разгулялись нервы, начались галлюцинации, нужно попросту взять себя в руки - реальные события в жизни не разворачиваются при такой кино-скорости.

Черта с два! Стук повторился - тихий, аккуратный, настойчивый.

В одно движение руки он выключил настольную лампу. Долго было очень тихо, засветилась надежда на слуховую галлюцинацию и вновь реальность устрашила: теперь послышался явственный скрежет в запорах входной двери железо о железо, что означало определенно: в замке копались отмычками. Входные двери замыкались на два замка - автоматический, германский и простой.

Даже при очень высокой квалификации злоумышленника у Альфреда Викторовича, как минимум, оставалось минуты три-четыре.

Не вставая с дивана, он очень быстро и четко просчитал по пунктам свои спасительные действия. Чемодан, дубленку, шляпу - в руки. Что еще? На кухне должен быть фонарик. Вместо тапочек одеть ботинки.

Он бесшумно встал, шагнул в кухню - фонарик оказался на месте. Фляжка с коньячком - тоже. Потом переобулся, надел дубленку и шляпу. Постоял посреди комнаты, попрощался, предполагая, что вернется сюда не очень скоро.

В дверях прозвучал громкий щелчок - с автоматическим замком импортного производства Убийца управился в рекордное время, оставался отечественный, на который уйдет менее минуты.

Альфред Викторович встал в прихожей на колени, подсветил себе фонариком, отогнул с пола линолеум, нашел примкнутую ручку люка в подвал, открыл его и острожно спустил вниз чемодан. Затем погрузился вниз сам и тихо закрыл над собой крышку люка.

Передохнул, посидел на ступеньке и включил фонарик, отыскивая в торце помещения железную дверь, которая вела в подвальный коридор под всем этим старым домом. Когда-то здесь располагалось бомбоубежище самого ненадежного класса, потом пытались устроить нечто вроде домового клуба или спортзал для молодежи. Но наибольшую инициативу проявили бомжи, а потому наружные двери плотно закрыли и забили. Но Альфред Викторович знал, как преодолеть это препятствие.

Над его головой раздался треск, шорох, а затем послышались легкие, быстрые шаги - злоумышленник выходил на цель.

Чтоб не подвергать себя ненужному риску, Альфред Викторович посветил фонариком, определил направление и двинулся к железным дверям в коридор подвала.

Их никогда не запирали.

Никогда - до вот этого, необходимого момента!

Сколько не нажимал Альфред Викторович плечом на железную створку она не поддавалась! И можно было проклинать себя сколько угодно, что уже года три не проверял свой путь отступления на минуту вынужденного бегства, но это не помогало. Судя по всему, непрекращающаяся борьба с бомжами приобрела столь ожесточенные формы, что в этом подвале наглухо перекрыли все, что можно было. Бомжи - не пройдут! А Комаровский попал в ловушку. Если Убийца в его квартире догадается или знает о люке в подвал, то спасения уже ни в чем не сыскать. Однако на этот раз Альфред Викторович не испытал прилива страха - вероятность того, что Убийца проведет тотальный поиск в квартире и наткнется на люк в подвал была незначительной. Скорее всего, Убийца поищет его на диване, в туалете и кухне. Убедится, что такового нет и уйдет. Или, что несколько хуже, - устроит засаду, будет сидеть тихо и терпеливо, ожидая свою жертву. И какое время будет продолжаться это ожидание - предположить невозможно. У бандита под рукой холодильник , наполненный кое-какими продуктами, а у Альфреда Викторовича кроме фляжки коньяка никаких запасов на период возможной блокады - не предусмотрено. Промашка.

Очень хорошо зная план своей квартиры, Альфред Викторович без всякого труда отслеживал перемещение незваного гостя - потоптался в комнате, прошел на кухню, заглянул в сортир. Шаги стали громче, уверенней - Убийца наглел, не маскировался, видимо - убедился, что жертвы в норе нет. Ну что - уйдет?

Через минуту стало ясно - нет, не ушел. Однако, что было вовсе странным и необъяснимым, засаду он тоже не налаживал, а занимался в прихожей чем-то решительно неясным. Альфред Викторович никак не мог понять единой гармонии всей гаммы звуков, доносившихся сверху - что-то скрипело, шелестело, слышался даже легкий стук, однажды на пол упало нечто металлическое, но объяснить эту полифонию над головой было невозможно.

Странное поведение Убийцы продолжалось не менее получаса, потом все стихло и Альфред Викторович ощутил запах табака - следовало понимать, что человек утомился какой-то работой и теперь позволил себе заслуженный перекур.

Затем снова началась возня и один за другим громко щелкнули замки входных дверей! Аккуратист!
– отомкнул двери, когда вошел, и запер за собой, при уходе.

Альфред Викторович даже слышал из своего убежища, как скрипнули, а потом стукнули двери на двор. Но все же он выждал ещё с десяток минут, а затем выкарабкался наружу, замер, присмотрелся, но в темноте никаких перемен не обнаружил.

Изменение интерьера он засек тут же, едва включил свет. И от вида этих нововведений в обстановки прихожей его дрожь пробрала от макушки до пяток.

На стенке, укрепленное проволокой и шнурами, было подвешено короткое ружье с пистолетной рукояткой. Ствол его слегка отходил в сторону от стены и был направлен в дверь. Кажется, такое ружье называли "помповым" или "фермерским", но Альфред Викторович ровным счетом ничего не понимал ни в одном образце оружия. Тем не менее по системе этой установки ясно было, что если двери открывать с той, наружной стороны , что-то в конструкции натянется, что-то сработает и грянет выстрел. И, если Альфред Викторович правильно понимал всю схему, - пуля, вылетевшая из ружья, пробьет грудь вошедшего. Никакого иного предназначения эта установка иметь не могла. Откроешь дверь - нажмешь через привод спусковой крючок - грянет выстрел ляжешь трупом - ищи виноватого.

Даже если бы Альфред Викторович что-то и смыслил в оружие, он бы все одно и пальцем этой смертоносно конструкции не коснулся. Быть может впервые в жизни он ощутил такой глубинный, животный страх, который вывернул его наизнанку в прямом смысле слова. Поначалу Альфреда Викторовича рвало в туалете, а потом он едва успел скинуть штаны, и едва успел пасть задом на унитаз, чтобы не загадить все свое белье. Из глаз Альфреда Викторовича непроизвольно потекли слезы и он, лишенный всякого соображения, лишь сам себе задавал тот самый безнадежный вопрос, без которого не обходятся все слабые люди, попавшие в свирепый переплет: "ЗА ЧТО? ЗА ЧТО, ГОСПОДИ? ВЕДЬ Я ТАКОЙ ХОРОШИЙ И НИКОМУ НЕ ПРИЧИНИЛ НИКАКОГО ЗЛА!"

Глубина переживания и реакция организма настолько обессилели Альфреда Викторовича, что, едва почувствовав облегчение душевное и физическое, он тот час погрузился в глубокой сон - не меняя скрюченной позе на унитазе. И в этом состояние провел неизвестное время, потом неосторожно пошевелился, упал на пол, встал, разделся, ступил в маленькую раковину (углубление в полу), включил холодный душ и торчал под ним, пока не заледенел.

Маленький глоток коньяка из фляжки настолько привел его в чувство, что поначалу он определил себя в пространстве - лежит дома на диване, потом отфиксировался во времени - 06.45. утра. Все не так уж плохо.