Чтение онлайн

Спустя два года неутомимый римлянин женится на Клеопатре. Ему нужны деньги Египта, пусть их гораздо меньше, чем он рассчитывал. Победа над парфянами должна сделать его триумфатором в Риме. Поход в 36 году до н.э. оканчивается неудачей. И позже правителям Рима не удавалось победить парфян. Неудача меняет отношение к Марку Антонию в Риме. Звезда Октавиана, напротив, сияет все ярче. Марк Антоний настаивает на закреплении сложившегося положения, хочет разделить империю, а если возможно, готов на полное отделение Востока от Рима. Востоку Рим не нужен, но Риму нужен Восток. Намерения Марка Антония становятся известными в Риме; его письмо к Октавии, в котором он заявляет о разрыве отношений, становится символом раскола. Теперь Октавиан вооружается для похода против неугодного соправителя. В начале сентября 31 года до н.э. происходит морское сражение при Акции. Победа сопутствует Октавиану. Марк Антоний кончает жизнь самоубийством. Позднейшая фантазия обставила отношения Марка Антония и Клеопатры, как и их смерть, многими романтическими деталями. Что привлекает наше внимание в конце этой остросюжетной истории, так это приведённая в начале этой главы цитата из Плиния. «Железные денарии» – это знаменитые денарии легионеров Марка Антония, на лицевой стороне которых была изображена галера, на оборотной стороне – номер легиона: LEG I и т. д. (до LEG XXX) (легион в то время состоял из 300 конных и 4 200 пеших воинов. Причины, по которым до сих пор не найдены денарии с номерами легионов XXVII и XXVIII, неизвестны). Эти денарии на 1/5 состояли из меди. Некоторые экземпляры были субаэратными. Их ядро состояло из меди. Но попадались и с ядром из железа. Плиний не был специалистом в монетном деле и мог спутать «наполнение» со сплавом. Как писал сам Плиний, он опирался на 20 тыс. имевшихся в его распоряжении источников, от морского сражения при Акции его отделяет целое столетие. Мы не знаем, сколько денег Марк Антоний выплачивал своим легионерам. Но если каждый из них получил хотя бы по одному полноценному денарию ( 3,88 г ), всего потребовалось бы 524 кг серебра. Но ни один воин не станет подвергать себя смертельной опасности за какой-то один жалкий денарий.

Денарии легионеров Марка Антония считались настолько плохими, что ещё при императоре Траяне (98-117 гг.) их даже не принимали в переплав для изготовления новых монет. Только тогда, когда при Марке Аврелии (161-180 гг.) начался закат монетного хозяйства Рима, эти денарии пошли в переработку.

При первом римском императоре Октавиане Августе ( 27 г. до н.э. – 14 г. н.э.) Римская империя переживает эпоху консолидации. Август учредил военную диктатуру, ещё сохранявшую демократическую видимость, хотя фактически сенат, как и народное собрание, деградировали в теневой парламент.

Все экономические реформаторские движения времён республики иссякли. Хотя система рабовладения достигла, бесспорно, некоторого прогресса в развитии производительности, она никогда не обеспечивала Римской империи собственной экономической базы.

Военная добыча и ограбление других народов были главными опорами римской экономики, а тем самым и денежного хозяйства. Рим ещё могуществен, и в предстоящие 150 лет ещё ничто не предвещает его распада. И все-таки. О том, на каких слабых ногах стоял колосс римского государства уже к началу империи, недвусмысленно повествует биограф императора Светоний (70-140 гг.), говоря о поражении римлян в битве с германцами в Тевтобургском лесу (в 9 г. н.э.): «Империя была почти на краю пропасти, так как три легиона… были полностью уничтожены» (при Августе один легион насчитывал 6100 пеших воинов и 726 конников, а также несколько сотен воинов с лёгким вооружением и вспомогательные войска. К концу правления Августа постоянная армия империи состояла из 25 легионов).

Для укрепления денежной системы Август ввёл новый монетный порядок, который продержался до конца III века. Согласно ему аурей – золотая монета весом 7,79 г (1/42 фунта) – равнялся 25 денариям, каждый по 3,9 г (1/84 фунта при чистом содержании серебра в 97 %), или 100 сестерциям (латунным монетам весом по 27 г ). Один сестерций равнялся четырём ассам (медным монетам, каждая по 10,8 г ).

Очевидно, финансовые эксперты императора считали соотношение ценности драгоценных металлов столь же неизменным, как и «августейшую» форму правления. Тем не менее начавшийся в конце II века закат римской монетной системы не имел с этими мнениями ничего общего.

В первые два века нашей эры денежное хозяйство и торговля Рима находились ещё в полном расцвете. Но они обслуживали в первую очередь паразитическое потребление, стремление к роскоши привилегированных слоёв. Особенно торговля с Востоком представляла собой для казны бездонную бочку. Купцы с Востока за привозимые ими специи, драгоценные камни, слоновую кость, шёлк, а также за экзотических животных – слонов, обезьян, попугаев – стремились получить, прежде всего, золото. Плиний оценивает ежегодный отток золота из Рима минимум в 100 млн. сестерциев, а это почти 8 т золота.

Эта оценка, конечно, может быть оспорена. Летописцы античности были склонны к преувеличению. К тому же не исключено, что Плиний включил в свои расчёты и серебряные деньги, которые из Рима через германцев доходили до берегов Балтийского моря. И тем не менее это непродуктивное помещение денег постоянно подтачивало бюджет Рима. Вывоз из Рима льняных тканей, свинца, меди, железа, стекла и не в последнюю очередь рабов не покрывал потери денег из драгоценных металлов.

Мы не знаем того, что ежегодно приносили Риму иберийские и галльские рудники. Подобная оценка поступления золота в Рим из Испании составляет 6,5 т.

Но средство против оттока золота все-таки известно. Прежде всего, в Индии позже было обнаружено множество субаэратных золотых монет, отчеканенных во времена Августа. Происходили ли они из императорских или частных мастерских, нам не известно.

С конца III века до н.э. на римских серебряных и медных монетах (позже и на золотых) появились имена «монетных» чиновников. Когда Рим стал империей, на монетах стали появляться изображения императоров и соответствующие надписи. Впоследствии это, конечно, облегчило жизнь нумизматам, которые легко могли разместить монеты по соответствующим эпохам. Но уже в 1663 году нумизматы столкнулись с группой из 10 монет, которые не соответствовали этому правилу. Загадка происхождения подобных монет, которых сейчас насчитывается 139 типов, разгадывается до сих пор.

Перенесёмся во времена Клавдия Друза Германика Цезаря Нерона (37-68 гг.). Петроний Арбитр, «арбитр изящества» и придворный Нерона, в своём «Сатириконе» оставил нам зарисовки нравов Рима тех времён. Раскомплексованный и импульсивный император прививал «хорошему обществу» извращения и расточительство. «На огромные траты помимо уверенности в своей власти императора подвигала непроизвольно вселившаяся в него надежда на находку спрятанных неисчислимых сокровищ», – пишет Светоний. Так же считали и имущие слои. Тримальхион владеет землёй во всех странах света, денег у него полным-полно. У его привратника больше серебра, чем у кого-нибудь – всего имущества. Рабы у него тоже есть… Клянусь Геркулесом, только десятая часть из них когда-нибудь видела своего господина» – так живописует Петроний Арбитр в «Пире Тримальхиона» быт своего героя, вольноотпущенного без гражданских прав. Тримальхион, конечно, – фигура символическая. Замахнуться па высшие слои общества, к которым он сам принадлежал, Петроний Арбитр в условиях империи, особенно при Нероне, не мог, это означало бы опалу с непредсказуемыми последствиями.

В июле 64 года в Риме полыхает страшный пожар. Шесть суток город находится во власти огня. 10 из 14 районов Рима сгорели дотла. Император, находясь в безопасном удалении, ночью с башни с наслаждением созерцал катастрофу. Ещё античные писатели выдвигали предположение, что поджигателем явился сам Нерон. Оно оспаривается, хотя пожар был на руку Нерону. Теперь в его распоряжении было достаточно места для возведения громадного дворца – «Золотого дома», который удовлетворил бы подверженного одновременно и мании величия, и мании преследования императора. «Вестибюль был таким, что в нем размещался 35-метровый великан – статуя Нерона. Величина дворца была настолько чудовищна, что его портик, колонны в котором стояли в три ряда, растянулся на полтора километра… В самом здании кругом была позолота, драгоценные камни и перламутр». Это только отрывок из описания, сделанного Светонием. Дворец был оснащён по последнему слову античной техники, все было предназначено для исполнения любой прихоти владельца. «Когда он въехал в своей роскошный дворец по завершении строительства, то бросил фразу: „Наконец-то я начинаю жить, как человек“. Одновременно со строительством резиденции императора необходимо было восстановить сгоревшие районы города.

Все это потребовало огромных расходов. Надежды на обнаружение ценного клада не оправдались. Государственная казна была опустошена настолько, что Нерон вынужден «отложить даже выплаты легионерам и пенсии ветеранам, прибегнув к надуманным обвинениям и грабежам» (Светоний). Известный со времён гражданской войны метод ограбления имущих слоёв, при котором истреблялись целые семьи, а их собственность присваивалась власть имущими для пополнения государственных средств, широко применялся и во времена империи. Начавшиеся гонения христиан, обвинённых в поджоге Рима, можно не в последнюю очередь объяснить общей нехваткой денег.

Античная хроника не сообщает о первом факте ухудшения уже в это время монетного стандарта, установленного Августом. Перед лицом глобальной нехватки денег уменьшается содержание золота и серебра в выпускаемых монетах, чтобы из того же количества драгоценных металлов получить больше монет. Отныне средний вес аурея составлял 7,29 г, денария – 3,43 г. К тому же на 5-10% масса денария состояла из меди.

Римляне сначала не заметили подмены. По крайней мере до нас не дошло свидетельств о жалобах на рост цен, если оставить в стороне подорожание зёрна, что бывало и раньше из-за неурожаев. Прибытие в 62 году из Африки судна, гружённого вместо зёрна песком для боевой арены, в немалой степени способствовало окончанию страшной эры правления Нерона. Возмущение охватило не только плебс, массу неимущих, живущих за государственный счёт. Но все это не имело непосредственного отношения к подделке денег. По-прежнему для того, чтобы не испытывать чувства голода, хватало пары ассов. Столпы общества также не испытывали никаких ограничений для своего благополучия. Лишь Индия перестала принимать в оплату своих товаров римские денарии, и германцы предпочитали монеты донероновской поры.