Чтение онлайн

— Мне он нравится, — улыбнувшись, сказал адвокат. — Именно таким я себе его представлял… Валери, достань-ка бутылку коньяка, у меня есть прекрасный тост.

— А вы не боитесь, что я разобью ее о вашу плешивую голову?

— Нет, не боюсь.

— Вы думаете, что я не сумею этого сделать?

— Я не думаю, я уверен в этом. Какой-нибудь другой идиот, вроде картавого, именно так бы и поступил. Вы же, в отличие от него, человек умный. Зачем вам, гражданину другой страны, скрывающемуся от милиции, подозреваемому в убийстве полковника Алексеева, возможно и американского журналиста, устраивать здесь шум, навешивать на себя новые статьи? Не нужно вам этого. Так ведь?

— Вы же прекрасно знаете, что я не убивал.

— Я, может быть, и знаю. Но милиция не знает.

— Это несложно доказать.

— Это сложно доказать. Чего стоят, например, вещественные доказательства… Э-э, Валери, будь добра, подай нам конверт, который привез картавый.

Валери поднялась с дивана, проплыла мимо меня. За ней потянулся шлейф горьких духов. Как бы невзначай она коснулась меня рукой, будто бы хотела сказать, чтобы я был внимательнее. Она подошла к книжному шкафу, взяла с полки черный конверт и подала его адвокату. Рамазанов извлек несколько фотографий и положил их передо мной.

Снимали, по-видимому, из автомобиля, стоявшего под окнами гостиницы, причем мощным телевиком с высокочувствительной пленкой. Ряд балконов, светящиеся окна гостиничных номеров. На одном из балконов — мы с Алексеевым; он курит, я стою рядом, опершись о подоконник. Второй снимок: я спускаюсь с балкона на балкон, повиснув на руках. Качество хорошее, опознать меня и Алексеева проще простого.

Я поднял глаза на адвоката и покачал головой:

— Кто докажет, что это снято в тот же вечер, когда убили Алексеева?

Рамазанов кивнул:

— Законный вопрос. Докажут вот эти люди, случайно попавшие в кадр. — Адвокат ткнул ручкой в фигурки людей на соседних балконах. — Вот этот черноволосый красавец с дамой. Или этот пузатый гражданин с бутылкой пива.

— Вы думаете, по фотографии они смогут назвать точное время?

Рамазанов спрятал фотографии в конверт.

— Видите ли, Кирилл, сам факт, что вы находились в номере Алексеева даже за несколько часов до его убийства, делает ваше алиби весьма проблематичным. А журналист? Вечером, накануне его странного прыжка с балкона, вас видели вместе в баре, на пятом этаже, в пятьсот втором номере. А известно ли вам, что у американца была похищена большая сумма денег, фотоаппаратура, которую, кстати, сегодня утром обнаружили в тумбочке вашего номера, из которого вы так стремительно исчезли минувшей ночью?.. Так что, дорогой Кирилл Вацура, я спокойно ставлю бутылку коньяка рядом с вами, наполняю рюмки и поднимаю тост: за терпение, мудрость, за то, чтобы ваша память на многие годы оставалась столь же крепкой и чистой, как и этот замечательный, десятилетний коньяк.

Он сделал маленький глоток, подержал коньяк во рту, оценивая его вкусовые качества, проглотил и отправил в рот лимонную дольку.

Я посмотрел на Валери. Она выдержала мой взгляд, хотя он был тяжел от грустных эмоций и чувств. Едва заметно улыбнулась, едва заметно шевельнула губами, словно целуя. Я в ответ скрипнул зубами и отвернулся.

— Что вы от меня хотите? Надеюсь, не пластиковую карточку?

— Естественно. Она пустая, и вы правильно назвали эту безделушку пластиковой карточкой. Не более того! Нам очень было нужно, чтобы вы сами приехали сюда.

— И для этого ваша подруга разыграла этот спектакль? — Я кивнул в сторону Валери.

— Ну, во-первых, она не моя, а скорее ваша подруга, насколько мне известно. А что касается спектакля, то потрудитесь объяснить, что вы имеете в виду?

В комнату вошел картавый. Он был умыт, следов крови на лице не осталось, хотя нос и верхняя губа, и без того крупные, отекли и стали совершенно безобразными. Картавый заметил мое любопытство по отношению к своей физиономии и прикрыл лицо мокрым носовым платком.

— В присутствии этого типа разговор наш далее невозможен, — сказал я.

— Да я тебе, динозавр, всю задницу на фашистский знак изорву! — прорычал картавый.

— Замолчи, — оборвал его адвокат. — И выйди.

Картавый послушался и, бормоча под нос угрозы, вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

— Так что вы имели в виду, говоря о спектакле? — напомнил адвокат.

— Арест Глеба. Необходимость во мне как в свидетеле. Ложь, постоянная ложь Валери. Бессмысленные убийства ни в чем не виновных людей… Этого мало?

— Да, — кивнул адвокат. — Убийства не входили в наш план. Среди исполнителей всегда найдется какой-нибудь недоумок, который начнет проявлять инициативу. Инициативный дурак — страшный человек.

— Вы о картавом?

— Да, о нем. Ему поручили обеспечить вашу личную безопасность в Душанбе и ваш приезд сюда в назначенный день и час. Но он немного перестарался.

— Мне почему-то кажется, что вы не слишком переживаете по этому поводу.

— Вы правы, я не в трауре. Но чувство досады, которое я испытываю, вполне искренне… А почему вы не выпили за мой тост?

— Я не хочу пить с вами.

— Тогда выпейте с Валери. Мне казалось, что вы неравнодушны к ней.

— Вам в самом деле только казалось.

— Вы благородный человек, но весьма странный. Проделать столь рискованный путь — я полагаю, что без приключений не обошлось, — ради спасения девушки, к которой вы абсолютно равнодушны… Простите, но логики не вижу.

— Я часто в своей жизни совершаю бессмысленные поступки.

— А вот это зря. Каждый поступок должен быть ступенькой на пути к цели. Вот возьмите, к примеру, меня. То, что вы сейчас сидите напротив, — результат поступка, который для меня имеет огромный смысл.

— В вашем же сидении напротив я никакого смысла не вижу.

— Но это не значит, что его нет. Я же говорил вам о терпении и мудрости.

— Похоже, вы собираетесь предложить мне сотрудничество?

— Именно так.

— А если я откажусь?

— Тогда мне будет очень трудно вызволить вас из лап милиции.

— Иначе говоря, вы еще раз подставите меня?

Адвокат отрицательно покачал головой:

— Даю вам слово, что ничего плохого в отношении вас предпринимать не буду.

— Ваше слово мало что для меня значит. Но, надо полагать, я свободен?

— Безусловно.

— И могу уйти?

— Вне всякого сомнения.

— В таком случае позвольте откланяться.

Адвокат пожал плечами. Я встал и направился к двери.

— Кирилл! — сказала Валери. — Не делай глупостей.

Я обернулся. Она стояла в нескольких шагах от меня. Кажется, в ее глазах блестели слезы. Для талантливой артистки не составляет большого труда в нужный момент выдавить из глаз несколько капелек соленой водички.