Афганистан и английский ультиматум
Шрифт:
Но английский ставленник Якуб-хан вообще был непопулярен, подозревался в измене, и предательский договор окончательно переполнил чашу терпения афганского народа. Еще 2 сентября английский резидент Луи Каваньяри отправил своему правительству последнюю телеграмму, кратко сообщавшую: «Все хорошо», а 3 сентября он вместе с членами своего посольства и со всем конвоем был уничтожен восставшим против национального унижения афганским народом.
Продавшийся англичанам Якуб-хан был свергнут и бежал в Индию.
Военные действия возобновились с еще большим ожесточением с обоих сторон.
Командующий английскими войсками отсиживался со своими войсками в Кабуле. В течение целых десяти дней, с 14 по 24 декабря, его связь с Индией была совершенно прервана афганцами. Наконец, он был вынужден покинуть Кабул и отступил в Ширпур, где подвергся осаде стотысячной армии, навербованной среди пограничных племен. Только весной к нему прибыла помощь из Кандагара.
Затянувшаяся война с переменным успехом дорого обходилась англичанам и совсем не входила в расчеты вице-короля, представлявшего себе поход в Афганистан на манер веселой военной прогулки.
Под влиянием тяжелых зимних поражений, весной 1880 года его заметно стали одолевать пацифистские настроения, пришедшие на смену еще недавней бравурной воинственности.
В марте 1880 г. в Кабул был послан новый английский представитель с военными и дипломатическими поручениями. Между прочим ему было приказано держать постоянную связь с командующим войсками Робертсом.
«Я не вижу причин, — писал ему 16 февраля 1880 г. вице-король, — почему бы вам не следовало тотчас по прибытии в Кабул заняться подготовлением нашего ухода из этой мышеловки».
В том же духе доносил индийский вице-король Литтон своему лондонскому начальству: «Единственной целью всех военных операций, которые я сам санкционировал для весны, является облегчение возможно более ранней эвакуации страны».
Наткнувшись на сильный встречный удар, английский империализм потерял охоту к рискованным военным авантюрам и стал бить отбой.
Однако война все еще продолжалась, и для действительного ее прекращения абсолютно ничего не было сделано.
В апреле 1880 года в Лондоне пало консервативное министерство. На смену ему пришел кабинет старого парламентского пройдохи Гладстона.
Но война с Афганистаном продолжалась по-прежнему.
27 июля английская бригада была разбита афганцами вблизи Кандагара. Но англичане взяли реванш, предприняв из Кабула беспощадную карательную экспедицию с 10.000 английских солдат. В битве при Кандагаре 1 сентября 1880 года афганская армия была почти совершенно уничтожена.
Около этого времени на северной границе Афганистана вдруг неожиданно объявился Абдур Рахман-хан.
Он был сыном Афзал-хана, занимавшего афганский трон в течение 17 месяцев в 1866-67 году. В продолжение долгих лет он пользовался убежищем в России, а в момент войны был нерасчетливо выпущен царским правительством в Афганистан. Учтя положение, он тотчас забыл русское гостеприимство и сразу поставил свою карту на англичан.
Сперва он был провозглашен в качестве эмира населением северного Афганистана, а вслед за тем, в июле, получил признание лондонского правительства.
Абдур-Рахман был для англичан настоящей находкой.
«Мы нашли в Абдур-Рахмане, — писал вице-король, — барана, застигнутого в чаще».
Признание его, как эмира Афганистана, состоялось на том условии, что он обязался не вступать в политические сношения ни с одной иностранной державой, кроме Британии; в свою очередь, английское правительство обещало ему помощь в случае ничем не вызванного нападения со стороны любого государства. Эта статья договора прямо и недвусмысленно была направлена против России. Округа Пишина и Сиби отошли к англичанам.
Разумеется, достижение исключительно благоприятных условий, обеспечивавших полное английское господство в Афганистане, делало совершенно излишним требование о допуске британского резидента в Кабул.
Сверх прочих благ, эмиру была установлена постоянная субсидия в размере 12 лаков в год.
Вторая англо-афганская война обошлась индийскому народу, на плечи которого было возложено тяжелое бремя оплаты военных расходов, свыше двадцати миллионов фунтов стерлингов. Этих денег хватило бы — на все важнейшие ирригационные (оросительные) работы Индии.
Крушение по вине царизма руссофильской политики Шир-Али-хана привело к тому, что Афганистан на долгое время сделался колонией английского империализма.
Занятие русскими войсками Мерва в 1884 г. снова произвело сильную тревогу в Англии, в виду огромного политического и стратегического значения, которое придавалось в Лондоне этому пункту. В Англии возобновились военные приготовления. В 1885 году разыгрался очередной конфликт между русским и английским империализмом, завершившийся вооруженным столкновением русских и афганских войск и занятием Кушки генералом Комаровым.
Во время конфликта от имени Афганистана вела переговоры империалистическая Англия, к этому времени окончательно ставшая полновластным распорядителем его судеб. Ограничившись Кушкинским эпизодом, кризис не повлек за собой серьезной военной развязки.
В ноябре 1885 года возобновились прерванные конфликтом работы по установлению Северо-Западной границы Афганистана.
В 1887 году все спорные пограничные вопросы были окончательно улажены.
В 1893 году англичане по соглашению с эмиром Абдур-Рахманом, провели новую границу между Афганистаном и Индией.
По этим соглашениям, Вахан, Кафиристан, Асмар, Лялиура и часть Вазиристана были окончательно присоединены к Афганистану. Взамен этого Абдур-Рахман-хан отказался от железнодорожной станции Нью-Чанан, Чагеха, остальной части Вазиристана, Булун-Келя, Курама, Баджаура, Свата, Дира, Читрала и Афридистана. За все эти уступки субсидия эмиру была увеличена с 12 лаков рупий до 18-ти.
Итак, Абдур-Рахман-хан в буквальном смысле слова продал английскому империализму значительную часть пограничных племен, которые по своей национальности, языку и религии ничем не отличаются от афганцев.
Вообще, нужно сказать, что эмир Абдур-Рахман — в области внешней политики был преданным и услужливым лакеем Британии,
Той же политике в общем и целом повиновался его сын Хабибулла. Им тоже ни одного раза не было сделано попыток сближения с Россией.
Ненависть правящих кругов Афганистана к царской России была настолько сильна, что присланного ген. Ивановым туземца с письмом эмиру Хабибулле пришлось взять под свое покровительство, так как присутствующие афганцы хотели предать его смерти.