Чтение онлайн

…Возле белой башенки аэровокзала «Боинг-707» набирает горючее. Наверное, готовится к рейсу в Европу. Кабульский аэродром имеет статус международного аэропорта, но кого и чего на его взлетной полосе ни приходится видеть. И как приходилось летать нашим летчикам в этом «проходном дворе».

Вспомнил рассказ капитана А. Бондаренко: «Как-то взлетали парой на задание Степан Козий со своим ведомым Гридиным. И вдруг, перед самым отрывом, на ВВП (взлетно-посадочную полосу) выскакивает на полной скорости КАМАЗ инженерного батальона, который базировался недалеко от полосы, с другой стороны. Козий оторвал самолет без необходимой скорости, практически на срывных углах атаки. Неимоверно задрав нос, МИГ оторвался от земли, но в набор высоты почти не шел. Самолет все же зацепил колесом основной стойки кабину автомобиля и здорово ее помял. Чудом обошлось без жертв. Вернувшись Козий подошел к начштаба эскадрильи и попросил: «Товарищ капитан, заберите у меня дня на три оружие и не выдавайте, а то я этого водилу застрелю!».

Самолет тогда повреждений не получил, не пострадала даже пневматика. Ну а инжбатовцы виновных – ни водителя, ни старшего машины – так и «не нашли «. Было это летом 1980 года…

Едем в город. Офицер штаба армии поставил автомат между коленями, приглашает на заднее сидение «Волги». За воротами аэропорта, возле арыка, сидят афганские солдаты. На костре готовят обед. Едем по широкой, обсаженной платанами магистрали, и, как всегда при первой встрече, глаза жадно ловят каждую деталь.

В этой части города машин немного. Семенит по обочине вдоль глухой глиняной стены тонконогий ослик. На спине – подушка, на подушке, скрестив под собой ноги, сидит старик в чалме, смотрит поверх машин в небо, не едет – плывет. Тянется скучная стена, но вдруг вспыхнула за ней шитая золотом тюбетейка, промелькнуло девичье лицо…

Смешение времен и племен! Бегут размахивая портфелями, смеясь девушки в джинсах и пестрых кофточках. Движутся продолговатые зеленые или табачного цвета шелковые мешки. Ног совсем не видно, а там, где предположительно должны находиться глаза, нашита на мешок черная сетка. Каракулевая шапочка и европейский костюм. Белая чалма, белая рубаха под черным жилетом и широчайшие серые штаны. Старик, закутанный в римскую тогу.

Рядом с нами едет автобус, такой же, как все другие в Кабуле, разрисованный цветами и узорами. Глянул в его окно, там – коровы. Печальными мордами тычутся в окно. На крыше автобуса женщины в паранджах и ребятишки. Пронзительный крик ишаков, звенящий чистый воздух и высокомерное, испепеляющее чужаков солнце. Неведомый до сей поры сказочный и загадочный Афганистан.

После глубоких ущелий, снежных вершин Гиндукуша, после сморщенной коричневой кабульской земли и встрепанных гор раскинувшаяся долина радует глаз изумрудной зеленью. Под крылом самолета малахитом переливается буйная субтропическая растительность. Обрамленные пирамидальными кипарисами и раскидистыми эвкалиптами четкими квадратами выделяются ухоженные поля государственных ферм и кооперативов.

Если внимательно вглядеться, можно различить работающих на полях людей белые чалмы на головах которых – будто раскрывшиеся коробочки хлопка.

Аэродром, на котором мы приземлились, расположен рядом с городом, чуть восточнее, возле шоссе что идет от Кабула к Хайберскому перевалу.

По раскаленной, из гофрированного железа, взлетно-посадочной полосе иду к двухэтажному домику со стеклянной башенкой, который стоит на краю аэродрома. Рядом – штабные машины, поодаль – зеленые контуры жилых модулей. Словно спасаясь от зноя, припали к земле вертолеты с поникшими лопастями. Возле них – летчики и техники в выгоревших от солнца светло-голубых костюмах. Идет подготовка к полетам, которые начнутся, когда отступит жара. Через открытое окно слышно, как с вышки руководителя полетов то и дело запрашивают метеоролога: «Доложите температуру!»

Ответы удручающе однообразны: «Плюс сорок девять; плюс сорок девять с половиной».

Нас встречает невысокий худощавый, но крепко «сшитый» с пышной копной черных волос подполковник: Виктор Петрович Целовальник. Прошу…

Проходим в помещение – на незнакомых офицеров смотрят спокойно и без любопытства: сколько проходит тут разного люда – командированного для служебных проверок, добирающегося с оказией до своих гарнизонов, отпускников, возвращающихся из Союза, их сразу отличишь – все они какие-то просветленные, чистенькие и отмытые. Тех, кто только отправляется на Родину, можно узнать по выгоревшей форме да сосредоточенному, деловому поведению, словно они еще не отрешились от своих повседневных забот да и просто-напросто еще не осознали до конца, что уже считанные часы отделяют их от совсем другой жизни, где забор вокруг сада – это прежде всего защита от озорных мальчишек и что мимо него можно проходить спокойно – тишину не нарушит ни громкий выстрел из гранатомета, ни очередь из пулемета…

Стоит пробыть здесь десяток-другой минут, прислушаться к обрывкам разговоров тех, кто сидит у телефонов, входящих и выходящих военных, и начинаешь вникать в их непростые дела и заботы. Узнаешь, что где-то в горах идет бой, есть раненные, которых нужно срочно эвакуировать по воздуху. Земля просить помощи у летчиков, а что они могут сделать?

… В комнате на первом этаже под монотонное жужжание холодильника и кондиционера коротаем вынужденно время с подполковником В. Целовальником – пьем по-пуштунски заваренный чай, который, говорят, утоляет жажду лучше, чем родниковая студеная вода.

Виктор Петрович рассказывает об особенностях вертолетной службы в условиях Афганистана.

– Вертолет тут теперь так же необходим, как ишачек, который исправно служит афганцу на протяжении многих веков, – говорит он. – может, даже больше. Работы нашему брату хватает. Боеприпасы, продукты, горючее, удобрения, почта – все, что нужно для жизни и борьбы, в труднодоступные горные районы Афганистана доставляется на вертолетах. Само собой, приходится и в боях участвовать. Отрежет снежная лавина высоко в горах на марше автоколонну, взорвут душманы дорогу, на помощь летим мы – вертолетчики. И раненных в боях с душманами эвакуировать, нередко под огнем, приходится тоже нам.

Конец ознакомительного фрагмента.