Чтение онлайн

Шифровальщик по привычке поворчал, ушел.

Я продолжил работу по выявлению в агентурной сети провокатора. Настораживало, что данные кандагарской «точки» не совпадали с данными разведотдела 40-й армии. Кто-то сознательно или несознательно вводил Центр в заблуждение. Нужно было во всем разобраться и выяснить, в чем дело? Кто виноват и кто провокатор? А может, их несколько? Тогда провал неизбежен.

От начальника разведцентра Шамиля я уже знал, что имеются большие сомнения в правдивости информации, полученной от «Фараха», «Сысоя», «Кадыра» и других агентов кандагарской разведгруппы. Как узнать, кто из них враг? Может, все дело не в них, а в способе доставки информации?

Эти люди, о которых я только что сказал, были погонщиками и проводниками караванов из Пакистана в Афганистан. Они ходили тайными тропами в Иран, Саудовскую Аравию, Ирак, добывали ценную информацию о бандформированиях и лагерях беженцев, наличии там иностранных специалистов из США, Великобритании, ФРГ, Китая… но пока, следуя с караваном верблюдов, эта информация устаревала, становилась ненужной макулатурой, ее направляли в Центр, а там разводили руками, удивлялись, откуда появилась такая информация?

– Необходимо снабдить ценных источников информации современной разведывательной техникой, – делал я вывод о подозрении Центра к ряду агентов в их нелояльности к нам, – иначе информация будет постоянно устаревать и подозрение в двойной игре агентов будет усиливаться, хотя, естественно, не исключено, что какая-то часть агентов может быть перевербована спецслужбами Запада, и они работают против нас. Такие случаи уже были и не исключено, что они есть, включая агентуру кандагарской разведгруппы, которая притаилась и готовит удар в спину.

Кто этот человек, готовящий удар, я пока не знал, вступил в должность командира разведгруппы два дня назад.

Но я решил для себя, что обязательно узнаю, хотя не считал себя ясновидцем Краузе, стоит лишь внимательно разобраться с агентурой и проанализировать работу каждого, причем следует это сделать как можно быстрее, иначе разведгруппу ждет провал и смерть под мрачные звуки реквиема. День гнева, тот день.

Определив перед собой задачи, я стал сортировать агентуру по степени надежности. В первый список внес лиц, которые, несмотря на запреты Центра, были хоть раз в помещении «Мусомяки», знают расположение комнат, кто где отдыхает и в случае предательства этих людей они могут представлять главную опасность живучести разведгруппы. Во второй список внес лиц, постоянно опаздывающих на встречи с оперативными работниками, или если к ним есть кое-какие нарекания, косвенно бросающие тень на их лояльность к нам.

В третий список внес агентов, к которым пока не было претензий по работе. И наконец, в четвертый, итоговый список попали лица, чаще других встречающиеся в первых двух списках и требующие к себе повышенного внимания и контроля.

Изнурительная работа заняла много времени. Забрезжил рассвет. Уставший, но удовлетворенный проделанной работой, я вышел в ограду «Мусомяки», чтобы подышать свежим воздухом, продолжая думать, насколько эффективно распорядился своим временем. Вспомнил легендарного революционера Робеспьера, лидера Французской революции. Он происходил из простой семьи. Учился в королевском коллеже Людовика Великого на королевскую стипендию. Встречал короля при появлении в коллеже стихами на латыни, тот благодарил Робеспьера, награждал его деньгами, ценными подарками за отличную учебу в коллеже. Однако это не помешало Робеспьеру, который выучился на деньги короля, изменить своему благодетелю, стать во главе революции и отрубить голову королю. Имя Робеспьера и по сей день вспоминают во Франции, одни – с омерзением и ненавистью, другие – с любовью. Куда бы я включил Робеспьера, в какой список? Он из простой семьи. Имел небольшой достаток. Вроде бы должен быть благодарен королю Людовику за заботу о нем в период учебы в коллеже, а он оказался революционером, возмутителем спокойствия, врагом короля. Серьезный вопрос я себе задал. Так куда все-таки я включил бы Робеспьера, в какой список, будь он нашим агентом?

Естественно, оправдывал я себя, итоговый список агентов, подозреваемых в предательстве, является чисто условным и о его существовании не должен знать никто, включая оперативных офицеров, которые вербовали агентуру. Они могут заявить протест, сказать, что я им не доверяю, несмотря на их профессионализм. Поэтому решил спрятать этот список подальше от любопытных глаз, в сейф.

Всего в итоговом списке оказались 12 человек.

«Если мне не изменили прежний мой опыт и интуиция, то Кай Юний Брут должен находиться в итоговом списке», – подумал я.

В ограде «Мусомяки» было свежо. Туман покрывал кусты роз серым ковром. Капли предрассветной росы, как драгоценные алмазы, сверкали на листьях. Было хорошо и уютно, но не было времени для отдыха.

Вернулся к себе в комнату. Взял отчет Собина с «Фарахом», стал читать: «У меня дети растут быстрее, чем стены моего дома, – сказал «Фарах», – нет денег на строительство дома. Стройка забуксовала, что делать, не знаю. Помогите мне, если можно, деньгами. Я их отработаю своим горбом, иначе быть беде!»

Я подумал, о какой беде говорит «Фарах», в отчете майор Собин ничего не пишет на этот счет. Стал читать отчет дальше: «Можно мне поехать на учебу в Узбекистан, спросил «Фарах», майор Собин промолчал, на вопрос не ответил». Не отчет, а галиматья.

Подошел к окну, размышляя о предстоящей работе в Кандагаре:

«В России у меня не было настоящего, поэтому я сражаюсь в Афганистане за свое будущее и за будущее России. Я был молод и не унывал, работал, когда, кажется, уже не было сил, тащил на себе груз афганской войны, тогда как правительство России саботировало поставки оружия, боеприпасов, продовольствия, ждало, что 40-я армия будет разбита, чтобы лишний раз ткнуть пальцем в мертвое тело русского солдата и сказать – он убит, потому что не умел воевать».

Перед моим окном уютно падали на землю тени от деревьев при свете луны. Пахло весной, свежестью. Травка пробивалась вверх, издавая радостные звуки, идущие от земли, созвучные со звуками нового дня.

В душе зрело недовольство работой майора Собина, продиктованное просчетами и невниманием к конкретному человеку, его нуждам, запросам. Фарах поверил в торжество народной власти, рисковал головой, добывая информацию, и такое невнимание к нему со стороны Собина преступно.

Решил поговорить с Собиным отдельно ото всех утром и указать на недостатки в работе, а также узнать, почему Фарах ставит подпись за полученные деньги от майора Собина «Амнези» и что это может означать?

Вспомнил, что герой Н. В. Гоголя тоже чудил, ставил подпись «Обмокни», но у Гоголя это литературный герой, ему все позволено, Фарах – агент разведгруппы, ему нельзя допускать разные вольности, а если он их допускает, то Собин должен знать, почему? Чем это вызвано?

Все же решил не дожидаться утра, поднял с постели майора Собина, спросил, почему «Фарах» ставит подпись «Амнези» и что это означает?

Собин тряс головой, не понимал, что происходит, и почему его будят среди ночи и спрашивают о какой-то подписи?

– Майор Собин, проснитесь! – говорил я ему. – Скажите мне, почему «Фарах» ставит подпись за полученные деньги – «Амнези» и что это значит?

– Не кричите, я не сплю, говорите тише, иначе нас могут подслушать! – Настала пора удивляться мне:

– А кто нас может подслушать? – спросил я.

– Как кто, враги! – сказал Собин, переходя на шепот. – Враги кругом, даже здесь. – Майор Собин повернулся на другой бок, и из-под подушки выкатилась порожняя бутылка из-под водки, упала на пол. Собин был пьян.