Чтение онлайн

– С «бешеным» Хасаном будет трудно сладить, – сказал на встрече наш агент, – Хасан вероломен и хитер. Он ведет тайные переговоры с руководством кандагарского подполья о времени нападения на город. Этот вопрос практически уже решен, обговаривались лишь детали нападения и последующие действия оппозиции с привлечением сил международных организаций, в частности ООН.

Напряженность нарастала. Агентура, разведка бригады десантников и вертолетного полка сообщали, что число черных палаток вокруг Кандагара увеличилось вдвое по сравнению с первыми днями их появления.

– Реальность такова, – сказал я комбригу Шатину на собрании командиров частей и подразделений кандагарского гарнизона, – что нам следует опередить действия басмачей по захвату города и первыми нанести удар.

Со мной были согласны все. Стали обсуждать план действия.

– Вчера ночью у ворот бригады был задержан басмач, – сказал комбриг Шатин. – Этот басмач, – продолжал комбриг, – пытался подбросить голову солдата бригады, выкраденного во время ночного дежурства. Солдат заснул – и, как говорится, поплатился головой. С задержанным басмачом проводит профилактическую работу особый отдел. Басмач ведет себя дерзко, чувствуется, что за ним кто-то стоит. Кричит, кусается, плюется прямо в лицо, как верблюд. Но, к счастью, у меня в бригаде есть свой Малюта Скуратов из азиатов, способный выбить любое признание вины. Приведите сюда этого басмача, – приказал комбриг. – Не сомневаюсь, что басмач связан с «бешеным» Хасаном.

Молодой лейтенант Назарбаев, из казахов, привел басмача в наручниках, избитого до крови. Басмач с трудом держался на ногах, выплевывал кровь вместе с остатками зубов, на нагловатом лице следы крови, синяки.

– Ну, говори, что ты только что мне сказал! – приказал басмачу лейтенант Назарбаев. – Как только все чистосердечно расскажешь, дам тебе порцию наркотика, чтобы ты поправил свое пошатнувшееся здоровье. Говори, не молчи.

– Рано утром 4 марта 1981 года, – сказал басмач, поминутно оглядываясь на лейтенанта Назарбаева, – отряды объединенной афганской оппозиции во главе с одноглазым Хасаном нападут на город Кандагар с трех сторон, изнутри будут действовать силы кандагарского подполья, начнут взрывать официальные учреждения народной власти, часть этих сил намерены тайно просочиться в аэропорт и из гранатометов сжечь вертолеты и самолеты и другую технику, находящуюся в порту. Это станет сигналом к действию Хасана. Он ворвется в город и главный удар нанесет по бригаде Шатина.

– Ты ничего не напутал? – строго спросил басмача комбриг Шатин. – Если сдуру и с испугу наговорил лишнего, разрешаю поправить свои показания, иначе тебя ждет суровая смерть, ты будешь повешен и в рай уж точно не попадешь.

– Не сомневайтесь, я сказал правду, а там сами решайте, как со мной поступить. Но запомните, что месть Хасана будет жестокой. У него неделю назад погибла вся семья, и он не может видеть живыми русских солдат. Так он говорил мне, и я верю его фанатизму и ненависти к вам, русским. Берегитесь. Это тоже правда. Ее я сказал не по принуждению, а по собственной воле. Пусть только лейтенант больше не бьет меня и не терзает железом, даст дозу наркотика, иначе я помру.

Басмач вытер рукавом набегавшие слезы. Силы его покидали, воля исчезла. В словах басмача был крик боли и безумия.

– А почему Хасан послал именно тебя к воротам бригады, чтобы подбросить голову нашего солдата? – спросил я.

– Во-первых, я знаю русский язык и часто был у ворот бригады под видом нищего, чтобы получить миску солдатских щей. Во-вторых, Хасан – подозрительный человек и мало кому доверяет. Он послал меня, чтобы запугать солдат и офицеров перед началом крупномасштабной операции. Я должен был подбросить голову солдата в момент раздачи пищи нищим и голодным афганцам, но не удалось, меня схватили. Однако и на этот случай кривой Хасан предусмотрел, как я должен вести себя, сказать, что подобрал мешок на дороге, когда шел к воротам бригады. Я даже не предполагал, что у вас есть такой специалист, как этот лейтенант. Таких ребят нет у Хасана.

– Этот террорист, пойманный нами, – сказал лейтенант Назарбаев, – отличается большой жестокостью. Поначалу он ничего не говорил, лишь плевался, ругался матом и плакал, скрывал знание русского языка. Я долго возился с ним, чтобы он заговорил, и только после применения силы он заговорил. Теперь стал кроток, как ягненок.

Только сейчас я заметил, что кожа на спине басмача содрана в нескольких местах. Он с трудом держался на ногах, сдерживал слезы, чтобы не разрыдаться.

– Что ты еще можешь добавить к сказанному? – спросил я.

– Пожалуй, больше нечего сказать. Я все сказал.

– А что делать с этим басмачом? – спросил лейтенант Назарбаев Шатина.

– Передай его в ХАД, пусть там решают, что с ним делать, но после 4 марта.

Совещание командиров частей и подразделений закончилось. Каждый знал, что делать. Операция по уничтожению Хасана была назначена на 3 марта 1981 года.

Мы с комбригом Шатиным вышли из прокуренной комнаты, где было совещание и шел допрос пленного басмача, стали прогуливаться по территории штаба бригады. Луна спряталась за деревья, все небо черное, как большая дыра.

Стояла ночь. Вокруг ни души. Десантники спали в казармах. На посту бдительные часовые, по территории штаба бригады ночной патруль на джипе.

– Стой! Кто идет! – послышалась команда, и автомашина осветила нас светом фар. Шатин назвал себя.

– Извините, товарищ комбриг, – ответил тот же голос, – не сразу узнал вас.

Автомашина рванулась с места и исчезла за поворотом.

После дневной жары было приятно оказаться в тиши ночной прохлады. Дул небольшой ветерок, ласково заглядывал в лицо, освежал душу от пыли и жары. Комбриг молчал, о чем-то думал, шел, не проронив ни слова, вдруг остановился и сказал:

– Ты, Геннадий, сибиряк. Расскажи, как охотники выгоняют медведя из берлоги?

– Как правило, громко кричат, чтобы разбудить косолапого и напугать криком, потом начинают совать ему палку в качестве раздражителя. Медведь начинает злиться, хватать палку и потихоньку выбираться из берлоги. Тут-то его и ждут охотники. Меткий выстрел – и дело сделано, медведь убит.

– Я намерен выманить кривого Хасана из его берлоги примерно так же, как выманивают охотники медведя, но только не криком и шумом, а хитростью. Раздражителем кривого Хасана станет не палка, а я сам. Надо употребить с пользой для дела показания пленного басмача.

– Что-то не пойму тебя, Михаил. Ты шутишь.

– Для шуток нет времени, а 4 марта приближается. Это тот день, когда басмачи намерены захватить город. Конечно, это им не удастся, но будет много жертв. Пойманный басмач – это только счастливая случайность, но его показания надо правильно использовать. Лейтенант Назарбаев – жестокий человек, в его руки я бы не хотел попасть. Он хватает жертву в тиски и давит до тех пор, пока крик не сходит на нет. Так же нам надо поступать с басмачами «бешеного» Хасана. Они придут за нашими головами, а потеряют свои.

– Басмачи хотят показать, – продолжал комбриг, – что американцы не зря тратят на них деньги, и замышляют захватить Кандагар. Может быть много невинных жертв, как их избежать? У меня возник план действий. Следует распустить слух, что комбриг Шатин второго марта убывает в очередной отпуск, с выездом на родину. По этому случаю он устраивает банкет на территории штаба бригады, куда приглашает руководство города, влиятельных чиновников администрации и губернатора Кандагара. В качестве проявления доброй воли и примирения с оппозицией комбриг приглашает кривого Хасана, с гарантией безопасности. По слухам, Хасан отважный и рисковый человек, полагаю, что он откликнется на мое приглашение, чтобы усыпить нашу бдительность. По моим данным, губернатор Кандагара ведет двойную игру, чтобы не прогадать, сидит, как говорится, на двух стульях, но пока веских доказательств этого у меня нет, но косвенных улик больше, чем надо.