Чтение онлайн

Быстро прошли просыпающийся Кабул, Пагманский перекресток, свернули на Майданшахр. В конце концов, свернув с асфальта, полезли в горы. Хорошо, что предусмотрительно оставил всю колонну на дороге. Вскоре ООД (начальник инженерной службы к-н Н. Матлахов) уперся перед перевалом в каньон. Опасения оправдались, пришлось искать обход за горным кряжем. Нашли, долго петляли зигзагами по плато, пробиваясь к цели. Шли по целине, обходя овраги и промоины. Обошли по руслу большой каменный средневековый мост. Жаль, не до слайдов было. Под конец хвост колонны попал под разрывы РСов. Благо, обошлось. Вот, наконец, и цель: два сходящихся ущелья. Но спуск только для ишака и пешего. Машины стоп. Опять на ходу меняем планы и задачи. И как оказалось, успешно. Здесь же на плато под прикрытием холмов развернули КП, артиллерию, тылы, оставили броню батальонов. На склоне ущелья оборудовали НП и тоже удачно. Вид как с самолета, все как на ладони, и связь устойчивая. Хорошо, что не полезли вниз.

2-й пдбпосле короткого уточнения сразу пошел на задачу — обкладывать высоты, блокировать вход в ущелье. «Потерялась» 4-я рота. Дважды тыкал комбата носом в карту, затем перстом в нужную горку да еще показывал ее в ТЗК (стереотрубу). И все равно залезли черт знает куда. Все докладывают, что лезут по отвесной стене, а я понять не могу. Вроде и крутая, да не так, чтобы очень. Под конец, с темнотой залезли на назначенную гору, оставив на ночь, на полпути на уступе пять человек. А с утра, когда дал команду обозначить себя ракетой, выяснилось, что все равно не туда вскарабкались, да ко всему в два раза выше, чем надо. После этого прозвал Лохина отцом Федором. Но тот ладно, сам полз, а этот еще и людей измучил. На другой день в дело ушел 3-й пдб (Н. Д. Ивонник), а с ним разведчики и саперы. Последовательно блокировали все высоты по обе стороны ущелья. Навстречу выдвигалась пехота 108-й дивизии. Ну а дальше отработали саперы.

Походить всем пришлось изрядно. То тут, то там доклады: «Люди выдохлись, нужен отдых. Плохо одному «карандашу», разгрузили, отхаживаем». Но в который раз убедился, какие все же у нас золотые люди, — зубы сожмут, а идут, ползут, карабкаются. Ведь даже отработали с опережением плана, выставив 21 узел «Охота». Вывести людей из ущелья до темноты не удалось и пришлось оставить на ночевку внизу у ленточки реки Лаландар — Кабул. Использую единственное число «речка», хотя на карте два названия. Самому странно. Втекает с одной стороны река одна, а вытекает из ущелья другая? И никаких намеков на боковой приток. Чудеса.

С рассветом начинаем вытаскивать людей из ущелья. Бедная 7-я рота провела, наверное, не самую приятную ночь. Ведь послал их туда налегке, поднести узлы для минирования и уйти, а им пришлось заночевать. Полязгали, наверное, зубами от холода. Зато холода не могильного. Начали бы выводить под ночь, глядишь, нарвались бы на мины или засаду. Береженого бог бережет.

А пока выходил батальон, начали готовить ущелье Майданруд. Еще вчера заметили копошение «духов» в кишлаке Касаланги: люди, машины. Что-то усиленно вывозят, укрывают под носом нашу добычу. Накрыли несколько раз хорошо артиллерией, но все равно «бородатые» трудятся, как муравьи. Потом уже узнали, что у них там даже «Стингеры» были. Эх, если бы сразу туда пошли. Мирные потом так и рассказывали. Вы, мол, пришли, и они, все бросив, разбежались. А как увидели, что вы пошли в Лаландар, так за две ночи все и вывезли. Но ничего, вложили мы им нормально. С утра по вызову пришла восьмерка «грачей» и отлично отбомбилась, затем еще пара с ракетами, потом еще звено. И только последняя пара уронила авторитет «Сталинских соколов». Минут тридцать авианаводчик майор Иванов наводил ведущего. В конце концов, тот сказал: «Есть, понял» и бросил бомбы почти на 9-ю роту километрах в 10 от цели. Я тут же схватился за трубку, дозвонился мгновенно до КП ВВС и потребовал убрать «воздух» от нас. А авианаводчик, обматерив летуна, тут же спокойно сказал в эфир: «Ты, «сокол», чтобы больше сюда не прилетал».

Для вышедших подразделений получился почти день отдыха. Как ни трудно было с водой, а умудрились организовать баню для 3-го пдби разведроты. С рассветом 18-го снова пошли вперед, точно так же, как и до этого, последовательно обкладывая высоты по сторонам ущелья. Разведчики блокируют кишлак Мишихейль и пропускают рядом с ним 3-й батальон. Прикрыли надежно. Последовательно и настойчиво берем высоту за высотой, кишлак за кишлаком. Последние пустые. И вдруг докладывают, что в Хинджане женщины, дети, старики. Кто ж знал… а мы его долбили артиллерией! После этого в шутку прозвали Ш. Н. Ахметова подполковником Колли. На что он возразил, мол, один под международный трибунал не пойдет, а всех с собой потянет. Опять на ходу меняем задачи и отказываемся от минирования входа в ущелье, дороги и самого ущелья. Эти мины сами мирные жители, а не «духи» сняли бы своими ногами. Начинаем минировать места пусков и выходы к ним.

Н. Ивонник со своими людьми опять работает четко и делает даже невозможное.

В этот же день успеваем нашпиговать ущелье Авдара и тут же до темноты отвезти из опасного места людей под прикрытие блоков. Правда, уже в темноте. В это же время получаю донесение, что есть один раненый, слава Богу, последний за всю операцию. В чем-то и сам он виноват, плохо стреляет. Первым заметил «духа», первым взял на мушку, выстрелил и промахнулся. А «бородатый» успел в ответ, пока его не добили, огрызнуться огнем и осколками камня от пули побил парню лицо. Самое страшное — проникающее ранение глаза. Будет ли видеть? С утра раненого эвакуировали на КП, а оттуда уже на машинах сразу после перевязки отправили в Кабул. Летели как на «Формуле-1» и через полтора часа он был уже на операционном столе в Центральном госпитале. Потом два часа операции. Эвакуировали его с места боя на трофейном ишаке. На пленке есть кадр этого момента. Жаль, пока не проявил, не знаю, как получилось.

Отход провели четко и последовательно. По всем правилам военной науки выставлял промежуточные блоки и ставил участки заградительного артиллерийского огня. Но нас никто и не собирался накатывать. Видимо хватило предыдущей ночи, когда «духи» зашевелились под прикрытием темноты. Четверо подорвались на минах. Издали попытались обстрелять из ДШК один взвод, но быстро прекратили состязание с нашей артиллерией. Все-таки чувствуется разница между наемниками и местными бородачами. Не тот «задор». Последняя ночевка, и перед рассветом уходим домой. Расчет оправдался, опасное место проскакиваем без воздействия. «Духи» еще спят. Колонна идет слитно. Сказывается опыт людей и ответственность. Все предельно собраны. Делал скидку на темноту и на то, что движение в одну ниточку начинаем из разных районов, стекаясь и смешивая свои машины: тыл под прикрытием 3-го пдб; артиллерия под крылышком 2-го батальона; тылы, спецмашины. Но, на удивление, все прошло четко, без разрывов и остановок. До дома дошли за пять часов. Ну а здесь как принято: Знамя у входа. И гора с плеч. Все, отвоевали. Мой дебют удался. Ведь первый раз отвоевал, командуя полком от и до, сам, единолично.

Давно не было такого хорошего приподнятого настроения. Почти опьянение. Зато под вечер как-то вдруг навалилась усталость, рукой не пошевелить, и похожий на летаргический сон с видениями, взрывы! Тьфу, черт. Даже повечерил без аппетита, хотя завтракал на броне в «Теплом Стане» на короткой остановке куском сыра из банки, одним яйцом и половинкой крышки холодного чая из термоса пополам с пылью.

Сегодня 21-ое. Объявил выходной. Чистый, помытый, постиравшийся смотрю телевизор, листаю забытые газеты. По TV Олимпиада идет, а я только с возвращением вспомнил, что она и должна была начаться 18-го в Сеуле. С утра, в торжественном строю вручил ордена и медали всем, награжденным в последнем Указе. Выходной, так выходной. Праздник, так праздник.

Полк косит гепатит, да и не только полк. Весь Афган желтеет. Я испугался, что у нас под 70 человек, а меня «успокоили», что в других полках по 200–250 человек. Вот оказывается, мы и здесь «в выигрыше». Все знали это. Знали, что приносят каждый год сентябрь и октябрь, но в этом году что-то уж больно резво болезни взяли старт. Тут еще Тихонов (Псков, связист) пакость сделал. Точно помню, что на НП после него пил из общей кружки чай из термоса. Вот теперь будем ждать результат 40 дней. Не дай бог, и мне вращать желтыми белками. Тихонов-то на следующий день пожелтел и слег.

Практиковали ведь замену частот в ходе боевых действий. А забыл об этом. Пришлось давать команду: «Перекат-2», переход на ЗПЧ, в ходе работы, а можно было бы догадаться об этом между первым и вторым этапами. А не тогда, когда «духи» упорно сели на волну и стали глушить. Спасибо, люди опытные, через пять минут все были на новой частоте. Отстроились от помех и работали спокойно. Душки нас сразу не нашли. Хотя подозреваю, что это даже не «душки», а их «друзья» из Пакистана.

Где-то на третий день после занятия района с одного из блоков передали, что заметили передвижение человека в сторону КП. Отловили. Сидит чадо. Куртка из шинельного сукна, на рукаве, как у наемников, черно-красно-желтый флажок. На голове панджшерка, большая неимоверно. Худое лицо. Редкие волосенки на подбородке. Возраст лет 18. Вид тщедушный. На носу капля. Бормочет что-то непонятное. Переводчики ничего понять не могут. Вокруг сгрудились офицеры управления, всем интересно посмотреть на «душка». Начинаются гадания. Кто его знает, что за придурок. Ну, думаю, свалился на нашу голову. Что с ним делать, кормить надо, сторожить. И не пристрелишь уже, о нем доложено наверх. Дали банку тушенки, хлеб — умял, только ложка сверкала, и опять ни гу-гу. На ночь отдали его под присмотр разведчикам. Те парни крутые. Тут же связали ему руки и ноги и пропустили палку за спиной. Утром отправили в Кабул. Возвратился отвозивший его старший прапорщик Боль, привез бумагу честь по чести, расписку, с фамилией и печатью. Спрашиваю: «Что, они так сразу и вытянули из него все данные?» — «Да нет, знают его как облупленного. Год сидел в тюрьме за ведение разведки в пользу банды. Только недавно выпущен». Все сомнения прочь. Пришел паренек посмотреть, как у нас дела. Но, действительно, хорошо юродивым представляется.