Чтение онлайн

Вчера распогодилось. Утром на солнышке тепло. Полдня люди откапывали машины. А к обеду опять стало натягивать облака. Все усиливаясь, пошел снег. Идет до сих пор. Но колонны движутся, пробиваясь через заносы. Вчера вечером был потерян вертолет с командиром 50-го кабульского авиаполка. Что за дурное решение было лететь на одном вертолете в ночь, в снег? С утра пытаются разобраться, кто и где его видел, скорее, слышал, вчера. По докладам, последний раз его слышали в 22.30, уходил на юго-восток, на Панджшер. Больше ничего не известно. Аварийная радиостанция так и не заработала. Искать с воздуха из-за снежной пелены невозможно. Посылать сейчас в горы людей — чистое безумие. Как же будут пробиваться в Союз вертолетчики на своих стрекозах через Саланг? Для этого вертолета южный и северный входы в тоннель обозначали прожекторы. Но где их увидишь в снежной кутерьме?

Из Кабула вышел ракетный дивизион под прикрытием батальона «спецназ». Тот самый дивизион, что так насолил «духам», и они поклялись его уничтожить.

Противник активности не проявляет. После того, как его вышибли из ущелья, воевать в этих заснеженных горах для него очень трудно. Под Мирбачакотом «духи» накрыли колонну. Есть убитые и раненые.

Получили распоряжение передать афганскому 101-му полку гвардии, который должен прийти на Саланг: четыре танка, три БМП, десять АГС, три Утеса. Но полк до сих пор стоит в колонне в предгорье на северной стороне. Сюда они не торопятся. Сообщение по радио: афганские войска продолжают боевые действия по очистке ущелья от формирований Ахмад Шаха. Мы хмыкнули, когда услышали. Вчера в программе «Время» показали интервью Б. В. Громова. Упомянул об Олеге Юрасове: «Расстреляли в упор, когда вышел без оружия к мятежникам с предложением сдаться».

Сошло несколько лавин. Одна краем зацепила заставу 2-го пдб. Потерь нет. Перебрасываем через тоннель на север лишние здесь технику и людей, чтобы максимально разгрузиться перед уходом. Вчера генерал Шеенков уточнил график выхода. 7-го числа снимается 2-й пдби под прикрытием 177-го полка уходит в Пули-Хумри, где и ждет нас. 8-го уходим мы. 3-й пдботходит последним и получается, что он становится арьергардом всей 40-й Армии.

Посмотрел видеофильм, который сняли наши здесь. Начальник ПО А. Греблюк пытается смонтировать что-то удобоваримое. Так-то сплошное любительство, набор сюжетов. Но все равно смотрится с интересом. Все близко и знакомо.

Мелкие проблемы. Несколько дней стоит неизвестно чей КамАЗ, полностью загруженный сахаром. Куда девать, непонятно, а делать что-то надо, чтобы не было соблазна для лихих людей.

Приноровился к горам. Чувствую себя отлично.

Вертолет с людьми пропал без вести. Найдут, наверное, к лету «духи», когда сойдет снег, а нас уже здесь не будет.

Всю ночь, не переставая, идет снег. Сугробы под два метра. Афганский 101-й полк пытаются выпихнуть из Чаугани, но сегодня пятница, выходной день. Вряд ли удастся. Из Хайратона вышла советская колонна с продовольствием и боеприпасами для этого полка. По прибытию разгружаются на заставах от Душаха до Калавуланга, оставляют машины, а водителей перебрасывают обратно в Союз. Своеобразная «сдача под ключ».

Вчера состоялся перелет командующего из Кабула в Мазари-Шариф и далее в Наибабад.

Уточнили для себя через КП Армии: Баграм весь ушел, то есть летчики.

С утра выезд через «дырку» на север, где в районе оперативной группы «Саланг» встретил машины 101-го полка. Сильный ветер, метель.

Начались крупные заносы. Вход в тоннель проскочил без задержки. Зато обратно выбраться быстро не довелось. Афганцы к приему техники и застав не готовы. У входа встретил другую нашу маленькую колонну, возвращающуюся из Чаугани (старший лейтенант В. Савельев, 1-й пдб). Простояли почти 4 часа, пропуская встречную выводную колонну танков и БТРов комендачей. Чтобы скрыться от пронизывающего ветра и быть ближе к событиям, обосновались с X. Ахмеджановым на Центральном диспетчерском пункте тоннеля. Комната-зал справа от входа. Множество пультов, как на ПУ АЭС. На четырех телевизорах по участкам виден весь тоннель. Обычная работа: впустить, подождать, задержать, провентилировать, отбуксировать и т. д. Но нам привелось услышать тревожное и трагическое. Первое сообщение: лавиной накрыло 59-ю заставу, снесло в пропасть БТР. Люди не пострадали, откапываются. Заносы на дороге. На остановившуюся колонну 103-й вддобрушиваются одна за другой еще две лавины. В пропасть летят БМП, «Урал», КамАЗ. Первые сообщения противоречивые. Уточняются. Откопали троих погибших. Машины расплющены в гармошку. Выезжал наш начальник медицинской службы Н. Каверин, вернулся ошалевшим. Один раненый с вывернутой к голове ногой. Да и того чуть не оставили. Когда отчаялись откапывать и собрались уходить, из снега показалась рука и с трудом махнула.

Когда пропустили встречных, сами с трудом вернулись обратно. Дикое зрелище. Чистое безоблачное небо, яркое солнце, а здесь на склонах настоящий ад. Ветер сбивает с ног. Колючая крошка решетит лицо. На усах, на бровях сосульки. Смотреть невозможно.

Вечером в программе «Время» оптимистические ноты в интервью генерала Васенина: «Не только в срок выведем, но и завезем, что обещали». И сразу я вспомнил ругань командира комендантского батальона на Центральном диспетчерском пункте тоннеля с вышестоящими начальниками. Две ОГ Армии, в Джабале (Шеенков) и в Чаугани (Профатилов). Два заместителя, два генерала и изрядная неразбериха. Один, не слушая другого, отправляет, скорее, выталкивает, колонны на север. А другой точно так же — на юг. Результаты мы наглядно видим здесь у тоннеля и на дорогах, занесенных снегом. Все время команды «Вперед. Вперед». Надо бы остановиться и сбить снег со склонов артиллерией, как делали всегда. Но некогда, сроки поджимают. Договор: 15 февраля. Вот и дождались. Еще раз хочется покрыть матом тех, кто приговорил нас к февралю. Эти трое погибших под лавиной на их совести.

7 февраля я должен уйти с тылами в Пули-Хумри и ждать там полк.

Это мы еще помним, что воскресенье, а В. Савицкий и Е. Швечков, офицеры 103 гв. вдд, удивились. Вот так встреча. В шесть утра снова вышел на БТРе к «зеленым». Погода все та же. Дикий ветер. Кое-как добрались до южной «дырки». Домик комендачей занесен по крышу. Дверь отрыта. Пробираюсь к ней через снежный вал, как полярник из Тикси. Дают добро, и я пытаюсь войти в тоннель. Раз десять с разбега БТР-80 врезается в снежную «дверь» у входа и, наконец, садится на брюхо. Подхожу за помощью к стоящему БТР, стучу, и вдруг появляется В. Савицкий.

Вот так встреча. И где! Захлебываясь не от восторга, а от снега и ветра, делимся новостями. Они, оказывается, стоят здесь всю ночь. Черт, километр от нашего КП, от тепла. В тоннель с вечера уже зашел ТК (колесный тягач на базе «Урала»). Он нас и затягивает внутрь. Но тут же дают отбой, галерея впереди занесена, а в тоннеле пробка из КамАЗа с тралом. Прихватив обоих товарищей, вернулся обратно на КП полка. За двое суток они первый раз глотнули что-то горячее.

Рассказали подробности обвала. Страшно. Передали просьбу Филиппова, командира полка, попытаться забрать из машины, которая лежит под откосом, ордена и медали. Про свои вещи уже и не просит. Вряд ли что цело. Просят забрать хотя бы себе два брошенных КамАЗа и БМП. Заманчиво, тем более, что они целые, замерзло топливо (вот еще одно свидетельство нашего головотяпства — летнее топливо на Саланге, а отогреть на ветру невозможно). Начальник автослужбы И. Кузьменков пытался пробиться вниз к машинам, но вернулся: все занесено снегом.

Через пару часов я снова попытался пробиться к тоннелю, но на этот раз не отъехал и 50 метров. КамАЗ прочно запер дорогу, а в трале домбочка. Зашел внутрь, посмотрел: телевизор, холодильник, мебель, ковры. Вот сволочи, люди под лавинами гибнут, а они дерьмо через Саланг везут. Пока, покорежив КамАЗ, вытащили его назад, впереди все замело. Комбриг бригады МО, наверное, и не почесался в тот момент, когда мы материли его предприимчивость. Дом-то, наверное, к себе в Союз на дачу вез.

Сейчас обсушился и отогрелся. Дорогу должны расчистить. Скоро снова пойду на прорыв. Вечером, может, допишу.

Командир афганского 101-го полка гвардии позавчера, забрав шесть человек, благополучно перешел к «духам».

Информация разведки: по сведениям из кругов эмиграции одной из арабских стран, Гульбеддин Хекматьяр готовит удар по арьергардным частям как кровную месть и показатель боеспособности.

В Кабуле остался один батальон 103-й гв. вдддля прикрытия аэродрома. Затем сдают технику, и самолетами в Союз.

Генерал Шеенков из Джабаль-Уссураджа со своей оперативной группой сегодня перебирается на север, к нам за тоннель, в домики ОГ «Саланг».