Чтение онлайн

— Я знаю, что вы сейчас скажете, командир, — начал Орлов первым, поднимая с пола кабины экипажа картодержатель.

— И что же?

— Не учёл боковой ветер. Провалил обороты. Рано загасил скорость, а вертикальная как была большой, так и осталась. Чуть было не схватил «вихревое кольцо». Вроде бы ничего не упустил, — ответил Михаил, смотря на меня отрешённым взглядом.

— Ты забыл мне назвать причину. Почему?

— А это важно?

Я снял шлем с головы и взъерошил мокрые волосы. Так и бузит Орлов. Придётся ему назвать его главную проблему.

— Важно. И это не мне нужно знать причину, а тебе в первую очередь. Лечение у больного знаешь, когда наступает? Когда он признаётся сам себе, что он болен. Вот и тебе нужно сначала понять, а стоила ли игра свеч, что ты решил выполнить посадку именно так?

Я похлопал парня по плечу и направился на выход из вертолёта.

У Ми-8 меня уже встречал капитан Бойцов, который ждал моего вердикта. Пока я расписывался в журнале, Даниил Сергеевич продолжал меня расспрашивать, не забывая говорить, какой Орлов хороший парень.

— Сан Саныч, так что с ним делать? — спросил Бойцов.

— Вот я у тебя то же самое хочу спросить, Сергеич. И просвети меня по другому вопросу. Догадываешься по какому? — сказал я, пожимая руку технику.

Бойцов с непониманием смотрел на меня, пока я наблюдал за подготовкой вертолёта к повторному вылету. Сопин раздавал указания подчинённым, иногда переходя на повышенный тон. В его бригаде тоже есть проблемы, требующие внимательного изучения.

— В дукан он пошёл! Я ему этот магнитофон по самые гланды засуну и заставлю каждое утро «Дельтаплан» петь, — высказывал Игорь Геннадьевич одному из взводных.

— Товарищ подполковник, он уже наказан. Инцидент исчерпан.

— Если ещё раз его фамилию услышу, дуэтом с ним петь будешь, старлей.

Дальше Сопин уже не говорил столь «проникновенно». Я повернулся к Бойцов, чтобы тот мне наконец-то ответил на давно интересующий меня вопрос.

— Командир, я не догадался какой вопрос.

— Плохо. Что за конфликт у замполита и Орлова? Почему при каждом удобном и неудобном случае старший лейтенант Ломов требует чуть ли не суда над Михаилом?

Даниил начал смеяться, а вот мне было не до каламбура.

— Бойцов, ты клоуна перед собой увидел?

— Виноват, командир. Просто не думал, что он ещё это помнит, — продолжил смеяться Даниил Сергеевич.

Мне было не до смеха в этот момент. А вот когда Бойцов рассказал причину, то и я не сдержал улыбки.

Оказывается, раньше Ломов служил в звене у Бойцова. После того как Виктор Викторович был назначен на должность замполита, их отношения не стали «прохладными». Курили и пили вместе, как и раньше. Это и сыграло злую шутку.

И вот после одного из застолий, заночевав в номере с девушками, Орлов и совершил «преступление века». А именно акт вандализма по отношению к дефицитной в эти годы обуви немецкой спортивной фирмы.

— А он другого места не нашёл, куда бы наср… наложить кучу? — уточнил я.

— Так Ломов закрылся в туалете и не выходил. Орлов сказал, что спьяну подумал, что перед ним белый горшок. Темно говорит было.

Совсем допился до чёртиков, Михаил Юрьевич! Но как-то уж не очень убедительно вся эта ситуация тянет на личную неприязнь.

В Кандагаре нас надолго не задержали. На стоянку подъехали грузовики, загрузили трофеи и уехали. А вот ракету «Страстрик» забрали на отдельном транспорте.

Сразу после разгрузки, полковник Веленов начал расспрашивать о дальнейших планах.

— Что предлагаешь, Сан Саныч? — спросил Юрий Борисович, прохаживаясь со мной вокруг вертолёта.

— Есть идея, как нам расширить зону поиска. Есть мысль, что основные маршруты гораздо ближе к границе. Но чтобы проверить, возможно, будут потери…

— Я тебе дам потери! — возмутился Веленов.

— Командир, да вы не поняли. Потери будут в военном имуществе, — начал объяснять я план, который мы обсудили с Липкиным ещё в Шахджое перед вылетом в Кандагар.

Моим предложением было взять меньше блоков, заменив их на подвесные топливные баки. Так мы увеличим время в воздухе и зону поиска.

— Как только выработаем их, сбросим и пойдём на внутренних баках. Сами же знаете, что оставлять пустые баки небезопасно.

— Знаю. А потом кто мне будет за эти баки отписываться? — вновь проворчал Веленов.

Вот скупердяй! Этих баков сотни тысяч. На каждом дачном участке стоят, а ему несколько штук жалко.

— Товарищ полковник, перехваченные караваны важнее топливных баков.

— И почему же? Ты будешь потом командованию объяснять, куда делось столько баков? Одним ведь вылетом не ограничишься. Расход будем иметь большой. На тебя же повесят, а вот караванов может не быть.

— По мне так лучше иметь расход баков, чем расход людей, которых оружие с караванов может убить.

Настрой Веленова поменялся.

— Только аккуратно. И чтоб сразу доложил, как прилетите.

Возвращаясь в Шахджой, я знал, что придётся разбираться с внутренними делами, которых за утро накопилось достаточно.

Не успел я войти в штаб, как на полусогнутых ногах ко мне подошёл начальник штаба майор Пяткин.

— Сан Саныч, у нас беда, — нервно сказал Алексей Гвидонович.

— Все живы? — задал я встречный вопрос, идя по коридору и снимая на ходу куртку.

— Эм… да. Тут другое.

— Ну, значит, это не беда. Либо временные трудности, либо поставленные задачи. Глаголь, Гвидоныч, что там.

— К нам летит главный штурман ВВС 40-й армии. Хочет проверить, как мы летаем на эти… ночные охоты.

— Хорошо. А беда-то в чём? Как будто первый раз к нам едут.

Я открыл дверь кабинета и быстро вошёл. Пока раздевался, Пяткин объяснил, почему стоит этого штурмана бояться. Мол, после визитов этого полковника, у многих командиров возникают проблемы.