Чтение онлайн

Стоянка ломилась от количества вертолётов. Огромные Ми-6 занимали большую часть, а Ми-24 и вовсе стояли крайне близко друг другу.

Мы свернули на перрон, за которым открывался вид на стоянку неиспользуемой техники. Старые, разобранные и занесённые снегом «дедушки» армейской авиации – Ми-1 и Ми-4.

Через минуту мы остановились и начали выгружаться. Обойдя машину, нашему вниманию предстала потрясающая картина.

Наши винтокрылые «рабочие лошадки» стояли без лопастей, редукторов и на спущенных пневматиках. Напротив них, открытые грузовые кабины нескольких транспортных самолётов Ил-76.

Погрузка уже идёт полным ходом. Техники заносят снятые лопасти, затягивают главный редуктор с помощью лебёдок.

А в это время первый самолёт уже загрузился и закрывает створки грузовой кабины. Скоро он отправится в Мактаб – аэродром в Узбекистане, вместе с передовой командой. Там нас ожидают две недели подготовки в условиях пустыни и гор.

– Строиться! – услышали мы команду от Енотаева.

Рядом с ещё одним исполином – Ан-22 начинает собираться технический состав. В один такой самолёт вся эскадрилья уместится спокойно.

Быстро выровнялись. Заместитель командира эскадрильи по инженерно-авиационной службе проверил техников и доложил Ефиму Петровичу, что все на местах.

– Лётный состав все? – спросил он у зама по лётной подготовке.

– Так точно.

На аэродроме усилился ветер. В морозном воздухе ощущался запах выхлопных газов машин и керосина, которым заправляли транспортные самолёты. Напряжение перед предстоящим перелётом нарастало.

– Добро! Что вам сказать, товарищи. Мы летим с вами на аэродром Мактаб. Это будет наша крайняя остановка перед местом нашей службы в Афганистане. Попрошу за те две недели, что нам отведено на подготовку, впитать в себя дух Средней Азии и знания от людей, знающих этот регион. Вопросы?

В строю все молчали. По лицу Енотаева было видно, насколько он сосредоточен. Тут к самолёту подъехал командирский УАЗ. Полковник Медведев вышел из машины, уже на ходу поправляя куртку и фуражку.

– Здравствуйте, товарищи! – поздоровался Геннадий Павлович, после доклада от комэска.

В ответ весь строй поприветствовал командира полка.

Медведев не сразу начал говорить. Минуту он ещё стоял и оглядывал строй, выдыхая пар.

– Тяжело подбирать слова. К сожалению, мой рапорт был отклонён и я не могу быть с вами в Афганистане. Сказать вам хочу, чтобы вы были верны присяге. До конца. Как бы ни было плохо. И ждём вас домой. Для меня честь служить с вами! – приложил он руку к голове и дал команду на начало погрузки.

Аэродром Мактаб, Узбекская ССР.

Звук реверса силовой установки разбудил меня окончательно. Не очень то и приятно было несколько часов ворочаться на ящиках с запасным имуществом и принадлежностями, но это лучше чем сидеть. Пора собираться на выход. Я оглядел своих товарищей. Все были задумчивые, помятые и заспанные.

Только Батыров сидел, как на совещании. За весь полёт он так и не снял демисезонную куртку.

– Димон, давай готовиться, – сказал я, слезая с ящика и начиная сворачивать тёплую куртку.

– Я готов. Не раздевался же.

Глянул ещё раз на него. На ногах у него высотные ботинки. В Средней Азии в таких не очень удобно ходить.

– Сними куртку и обуй кроссовки, – перекрикивал я шум в грузовой кабине.

– Совсем оборзел? За нарушение формы одежды, можно выговор получить, – возмутился Батыров.

Пока он цокал, высказывая недовольство, я уже успел надеть разношенные кроссовки «Цебо». Качество очень даже хорошее. Не знаю, насколько их хватит, но радует меня такая обувь.

– Сашка! Ай, дорогой, зачем «цебули» надеваешь? – возмутился Бага.

– Бага, брат! Удобно это! – ответил я ему.

– А чего мы не взяли с собой? – спросил у Баграта его земляк.

– Потому что у нас с тобой только кэды «Два мяча». А тут «цэбули». Надо было в райцентре купить, пока там ребята с БАМа торговали.

Наслышан я о таком феномене, как Байкало-Амурская магистраль. Вроде там даже дефицита в товарах не было. А советские актёры и музыканты ездили туда с гастролями. И не только советские.

Ил-76 зарулил на стоянку. Медленно развернувшись, экипаж приступил к выключению двигателей. Как только открылась рампа, сразу стало понятно, куда мы прилетели.

В грузовую кабину тут же ворвался тёплый воздух и яркий солнечный свет. Те, кто был в куртках и шапках, моментально начали снимать их и упаковывать.

– Ох, Сашка молодец! Как знал! – продолжал возмущаться Бага, спускаясь по рампе с двумя сумками.

Ступив на тёплый бетон аэродрома Мактаб, я сразу осмотрелся. Да, это не Афганистан, но воздух уже наполнен сухой пылью, которую несёт ветер с южного направления.

Слева и справа длинные стоянки вертолётов. Сейчас тут их очень мало. Видимо, основная часть полка в Афганистане. Здесь только несколько Ми-8 как модификации Т, так и МТ. Рядом с рулёжками отдельные площадки для размещения Ми-24. Некоторые из них сейчас обслуживают техники.

Видно, как вертолёт готовят к повторному вылету. Капоты открыты, топливозаправщик заканчивает заправку, а специалисты по вооружению снаряжают блоки неуправляемыми ракетами и пулемёт ЯкБ в носовой части.

Вокруг пустынная равнина. Ни одного дерева или растения. И земля кое-где покрыта коркой серовато-белого цвета.

– Саня, пошли. Енотаев зовёт, – крикнул мне Димон.

Рядом с Ил-76 комэска проводил построение личного состава, который летел вместе с ним. Встав в строй, мы стали ждать какого-то пламенного напутствия от Ефима Петровича. Но он только ходил вдоль строя, чесал бороду и смотрел на заруливающий Ил.

На нём летела вторая часть эскадрильи.

– Много для нашей эскадры самолётов. Целых два, – заметил Лёня Чкалов.

– Думаю, что разницы никакой. В одном имущество, в другом личный состав в два яруса. Чтобы так не делать, вот и распределили по двум бортам, – объяснил я пузатому коллеге.

– Клюковкин, ты начал думать? – усмехнулся Лёня.

– Постоянно. Тебе бы тоже не мешало, а то совсем как угол на 120.

– В смысле? – переспросил Чкалов.

– Тупой, – пояснил я.

Он меня задолбать решил. То я ему в классе не понравился. Пришлось осаживать. Теперь Чкалов удивляется моей способности думать.

– Итак, наши товарищи уже заруливают. Проведу пока беседу с вами. Мы очень близко к месту нашей службы. Там, дорога на Термез, – указал Ефим Петрович на юго-восток.