Афганский шторм
Шрифт:
Документ (перехват зарубежной радиоинформации):
«Голос Америки». Вашингтон, На русском языке.
Из обзора западной печати.
2 мая 1978 года. 23.45.
События в очень бедной, но стратегически важной стране – Афганистане находятся в центре внимания западно-германских газет. Афганистан попал теперь под коммунистическое, просоветское господство, полагает газета «Франкфуртер альгемайне». Далее она пишет: «Захват власти коммунистами в Кабуле является одним из важнейших успехов, достигнутых Москвой в этом десятилетии в Азии».
Газета «Франкфуртер рундшау» возражает против тезиса о том, что СССР виновен в перевороте в Афганистане, аргументируя следующим образом: «Если где либо в Азии совершается государственный переворот, то всегда находятся торопливые обозреватели, которые видят за ним „руку Москвы“. В Афганистане мятеж подняли офицеры, застрелившие при этом президента Дауда. Первое заявление мятежников по радио гласило, что массы взяли власть в свои руки, значит, под массами надо понимать коммунистов.
На этот раз такую историю пустил по миру не названный по имени представитель режима шаха в Иране. Но ее могли придумать и в других столицах. Но ведь у левых и сторонников реформ имеются и другие причины выступить против… (не прослушивается). Тот, у кого есть хоть мало-мальски развитое чувство справедливости и непредвзятый взгляд, не нуждается в коммунистических очках, чтобы увидеть необходимость социальных перемен в Афганистане. Власть имущие нередко сами дают повод для своего свержения. Во время прихода к власти Дауд пообещал проведение реформ, однако в действительности ничего сделано не было, поэтому он был свергнут. Очевидно, в этом заключается вся история, и чтобы понять ее, здесь не нужно вмешательство Москвы», – считает газета «Франкфуртер рундшау».
Документ (перехват зарубежной радиоинформации):
«Немецкая волна». Кельн.
На русском языке.
6 мая 1978 года. 23.45.
Выступая с речью в американском штате Вашингтон, Картер сообщил, что американский госсекретарь Вэнс во время своих переговоров в Москве указал своим собеседникам на то, что усиленное советское вмешательство в Афганистане может поставить на карту советско-американскую дружбу.
В этой же речи американский президент вновь выразился за свое намерение поставить Египту, Израилю и Саудовской Аравии современные боевые самолеты».
Документ (перехват зарубежной радиоинформации):
«Голос Америки». Вашингтон.
На русском и узбекском языках.
10 мая 1978 года. В 18.00 и в 20.00.
Американские газеты о событиях в Афганистане.
Газета «Сент Луис пост диспэтч» называет Афганистан некоторого рода буфером между Востоком и Западом. Газета пишет: «Афганистан имеет с соседями длинную границу – с Советским Союзом, который немедленно признал новое правительство, Афганистан соприкасается с Китаем, на западе и юге окружен Ираном и Пакистаном, являющимися военными плацдармами США.
Если исторически независимые афганцы будут приняты под советское крыло, чего даже не могли добиться англичане во время своего расцвета, убедит ли это Вашингтон в том, что настало время сделать что-нибудь особое для Ирана и Пакистана?» – спрашивает газета.
Специальный корреспондент столичной газеты «Вашингтон пост» С. Винчестер пишет, что следует обратить внимание на самый высокогорный в мире туннель, проходящий через известный Салангский хребет.
Винчестер пишет: «Салангский туннель строили русские. На это ушло десять лет и 600 млн. долларов.
Салангский туннель был построен для того, чтобы дать возможность советским конвоям двигаться из его городов и военных баз в Узбекистане через Термез в Афганистан».
Саймон Винчестер далее отмечает, что, по мнению военных специалистов, советские танки могут дойти до северо-западных границ Пакистана всего лишь за один день».
Документ (донесение из посольства СССР в Индонезии):
«Реакция Индонезии на события в Афганистане.
22 мая 1978 года.
Сообщение о переменах в Афганистане настороженно встречено индонезийскими правительственными кругами, в особенности после того, как стало ясно, что к власти в стране пришли демократические силы…
В индонезийских политических кругах высказывается мнение, что в связи с событиями в Афганистане Джакарта будет уделять повышенное внимание развитию контактов с ее более консервативными соседями – Ираном, Турцией, Пакистаном.
Ст. референт посольства СССР в Индонезии В. Яковлев».
Глава 3 «Сохранить плацдарм ». – «Армия для нас – это все ». – Генералы помнят, что они прежде всего – солдаты . – Б. Кармаль – агент Дауда? – Кушка – Строго на север.
Документ (из секретной переписки американских внешнеполитических ведомств по Афганистану):
«11 мая 1978 г., № 3805.
Из посольства США в Кабуле.
Госсекретарю, Вашингтон, Доложить немедленно.
Конфиденциально.
На № 116319 из госдепа.
1. …Ожидание, «когда осядет пыль» для начала диалога по вопросу помощи, может исключить в будущем возможность маневра в отношениях с новым режимом.
2. Мы еще не в состоянии определить, можно ли квалифицировать новое афганское правительство как коммунистический режим… Правительство Тараки неоднократно отвергало этот ярлык и поэтому до сих пор даже не употребляло слово «социалистическое» в своих публичных заявлениях или беседа с нами… Новое руководство, несомненно, пришло, к власти через насилие и кровопролитие, но оно может утверждать, что это было необходимо для свержения «тиранической диктатуры» Дауды…
3. …Ожидая слишком долго, мы рискуем дать повод правительству Тараки прийти к заключению, что оно лишено экономического выбора, кроме полной опоры на Москву и ее сателлитов.
Заместитель председателя Бабрак прямо дал мне об этом понять сегодня утром…
… 9. Короче говоря, мы считаем, что сейчас необходим зондаж, с тем чтобы сохранить здесь в возможно большей степени наш плацдарм…
И мы уверены, что такой жест сохранит для нас право политического выбора…
11. Просим быстрейших указаний. Я уже начал ряд визитов новым министрам, как и другие послы, и если я воздержусь от визитов к министрам… то это будет замечено.Начало мая 1978 года. Кабул
Первой официальной делегацией в Афганистан ЦК решил послать военных, что совпало и с интересами афганцев. Маршал Огарков в это время присматривал кандидатуру начальника управления, занимающегося военными советниками, и лучшей возможности проверить кандидатов найти было трудно. Руководителем группы он назначил одного из претендентов – генерала Зотова.
Инструктаж провел предельно кратко:
– Цель вашей поездки, Николай Александрович, – посмотреть, что собой представляют вооруженные силы Афганистана. Если попросят, дать рекомендации по их совершенствованию. Жду ваших докладов.
На аэродроме в Кабуле группу встретили Амин и Кадыр.
– Товарищ Тараки знает о вашем приезде, но сейчас очень занят, – после традиционных приветствий сообщил Амин. – Он хотел, чтобы вы побывали в войсках, а потом, при встрече, посоветовали бы что-нибудь в нашей работе.
– А мы затем и прилетели. – Зотов оглядел свою группу. Немногочисленна, конечно, но было бы что смотреть.
Тараки их принял, когда они и в самом деле помотались по частям и гарнизонам.
– Как вам наша армия? – улыбаясь, спросил Тараки и, на дожидаясь ответа, гордо произнес: – Орлы. Армия сделала революцию, и она для нас – все. Если у вас в стране диктатура пролетариата, то у нас, из-за отсутствия рабочего класса, – диктатура армии. И мы хотим, чтобы она по всем параметрам оставалась на высоте. У нас марксистско-ленинская партия, такой же марксистско-ленинской должна стать и армия.
– Товарищ Тараки, ну как же она может быть марксистско-ленинской, если ею управляют муллы, – попытался вернуть к земным армейским проблемам возбужденного Генерального секретаря Зотов.
– А что надо сделать? Как у вас? Мы дадим команду, исправим.
– У нас воспитанием солдат, поддержанием их боевого духа занимаются политработники.
– Да? – Тараки задумался, потом отыскал взглядом министра обороны: – Надо и нам сделать точно так же, товарищ Кадыр. Я забибу [11] себе не нажил, и пока ничего страшного не случилось, – под улыбки присутствовавших потер свой лоб Нур Мухаммед. – Расскажите, ка, что нужно для создания института политработников, какому делу учить их.
– Товарищ Тараки, это долгая работа, мы лучше составим схемы, таблицы и передадим вашим товарищам военным. Первое, и главное, – это подобрать хорошего начальника Главного политуправления.
– Товарищ Амин, – повернулся Тараки в сторону Хафизуллы. – Надо подобрать хорошего начальника Главного политуправления. Завтра сможете его нам представить?
– Смогу, – чуть подумав, утвердительно кивнул тот. – Я думаю, товарищ Экбаль Вазири справится с этой должностью.
– Давайте назначайте, чтобы он мог поближе познакомиться с советскими товарищами. Армия – это цвет нашей нации, – опять перешел на любимую тему Тараки. – Запад кричит, что у нас произошел военный переворот, а мы говорим – революция, свершившаяся под руководством военных и силами армии…
– Ну что ж, молодцы, – похвалил Огарков, когда вечером Зотов доложил ему о встрече и разговоре с Тараки. – Я думаю, наш Главпур проявит расторопность и группа политработников еще успеет прилететь в Кабул до вашего отлета.
19 мая 1978 года. Москва
Приемная начальника Главпура [12] , с самого утра была заполнена генералами, принадлежность которых к родам и видам войск можно было понять по сувенирам, которые они держали на поздравительных адресах, – танки, самолеты, пограничные столбы, ракеты, опять танки, корабли… Епишев принимал поздравления с семидесятилетием, делегации; ревниво следили за очередью в кабинет, но генерал майор Заплатин, глянув на часы, решительно протиснулся к столику порученца:
– Мне назначено на двенадцать.
Порученец сверил время, поднялся, неторопливо и с достоинством скрылся за дверью кабинета Епишева. Генералы, ждавшие приглашений, уныло посмотрели на рабочую тетрадь в руках Заплатина, вздохнули, стали занимать свободные стулья: не успели проскочить и откланяться – теперь жди. Сколько часов просижено вот так перед дверьми начальства!
– Пожалуйста, Василий Петрович, генерал армии ждет вас, – вышел порученец.
Присутствующие, в глубине души еще надеявшиеся, что в свой день рождения Епишев не станет заниматься делами, вздохнули уже окончательно и обреченно, начали перечитывать известные, наверное, до последней запятой тексты поздравлений.
Заплатин вошел в предусмотрительно оставленную открытой дверь. Алексей Алексеевич поднялся из-за стола, уже заставленного боевой техникой, встретил генерала посреди кабинета.
– Что, не дали мы тебе погулять по Германии? – спросил с улыбкой и пригласил к столу заседаний, тянувшемуся вдоль стены. – Сколько дней пробыл в командировке?
– Два.
– Что ж, мне вот тоже… – кивнул на стол и на дверь в приемную Епишев, – не дают отдохнуть. А теперь скажи, тебя куда хотели советником послать?
– В Алжир.
– А слышал, что в Афганистане произошла революция?
– Знаю, – расставил более точные акценты генерал.
– Там какие-то фракции в партии, знаешь? – не оставил без внимания поправку Заплатина начальник Главпура.
– По газетам.
– Мы с министром обороны решили послать тебя советником к начальнику афганского Главпура, которого, кстати, еще не назначили. Как?
– Я солдат.
– Когда генерал говорит, что он – солдат, это отрадно слышать. Тем более от политработника. Но мы и не ожидали от тебя иного ответа. Как там действовать – решай на месте. Вот и все. Собирайся в дорогу. Подожди, Пономарев просил позвонить ему.
Епишев тяжеловато поднялся, прошел к своему рабочему столу. Поднял трубку «кремлевки»:
– Борис Николаевич? Отобрали. Заплатин. Беседовать будете?
По согласительному кивку начальника Заплатин понял, что ехать на Старую площадь, в ЦК, придется. Но это хорошо, раз уж свалился ком на голову, надо отряхиваться. И как можно больше информации получить здесь, сейчас, в Афганистане уповать придется только на себя.
Выйдя из кабинета, с улыбкой посмотрел на подхватившихся со своих мест генералов. У кого-то упал, покатившись по красному ковру, медальон с Гербом Советского Союза, и все покрепче ухватились за свои подарки и поздравления. Не обращая внимания на откровенную ухмылку Заплатина – был бы на нашем месте, сам бы сидел здесь, – как на бога, посмотрели на порученца: кому можно?
Василий Петрович выбрался из приемной, в дверях чуть не столкнувшись с новой группой поздравляющих – судя по форме, речников и авиаторов. Вспомнил, что скоро день рождения у жены.
– О-о, наш папа сегодня со службы раньше срока? – неподдельно удивилась она, когда он пришел домой.
Выбежавшая из спальни дочь тоже остановилась, посмотрев на часы. И генерал, наверное, впервые остро почувствовал, насколько мало внимания он уделял семье, если даже приход со службы раньше семи вечера для них удивление и беспокойство. Виновато улыбнулся.
– Товарищ генерал, вы сбежали со службы? – подойдя с одной стороны, лукаво спросила жена, стараясь скрыть за этим свое беспокойство: неожиданный вызов из командировки, задумчивый взгляд мужа говорили сами за себя.
– В честь маминого дня рождения? – прошептала из за другого плеча Оля, тоже как-то стараясь оттянуть известие, с которым пришел отец.
Он обнял их:
– День рождения будем встречать в Кабуле.
– Где?! – одновременно отстранившись, хором спросили Вика и дочь.
– А вы что, не знаете, что Кабул – это столица Афганистана? Дочь, ты же в школе работаешь. Непонятно…
– Какой Афганистан? А сегодня звонили братья, сестра, обещали приехать…
Василий Петрович так посмотрел на жену, что она окончательно поняла, где будет праздновать свой день рождения.
– Папочка, а я? С вами? – осторожно спросила Оля.
– Нет. Ты остаешься. Одна. Все, времени нет. Начинаем собираться.30 мая 1978 года. Кабул
– Экбаль.
– Генерал майор Заплатин. Василий Петрович.
Они пожали руки – советник и подсоветный, оглядели друг друга. Начальник афганского Главпура оказался худым, немного сутуловатым, но вроде бы живым и бойким. А главное вполне прилично говорящим по-русски. Революция освободила его из даудовской тюрьмы, где он просидел три с половиной года, и тут же призвала в свои ряды. Да Амин и не мог оставить в стороне или даже на отдыхе своего заместителя по военным вопросам.
Когда-то, еще будучи преподавателем математики в школе, Амин лично принял одного из своих учеников, Экбаля, в партию. Отличник, активист, Экбаль имел право выбирать дальнейшее место учебы, и он пришел за советом к Амину.
– Если хочешь заработать много денег, езжай в ФРГ. Если послужить родине и народу – в СССР.
Экбаль выбрал МГУ. И ему, единственному афганскому студенту в Союзе, Амин разрешил не только держать связь с военными – членами партии, обучающимися в советских академиях и училищах, но и принимать в НДПА новых кандидатов. С этого момента, собственно, он и стал отвечать вместе с Амином перед ЦК за военные вопросы. И когда потребовался начальник Главного политуправления, другой кандидатуры у Амина не возникло…
– Ну что, будем работать, товарищ Экбаль?
– Будем. А сейчас пойдемте, я провожу, отдохнете с дороги.
– Товарищ Экбаль, я не о завтрашнем – о сегодняшнем дне говорю. Что у вас по плану?
– Отбираем офицеров в политработники. Каждый полк присылает своих кандидатов, мы их рассматриваем. Товарищ Тараки сказал, чтобы было все, как у вас в армии.