Афинский синдром
Шрифт:
Меня ждала полевая Ставка русского царя Александра, с которым я подружился еще во время моего пребывания в Петербурге, в качестве посла Пруссии в Российской империи. Надо договариваться с ним, и с теми, кто определяет политику Югороссии. У меня есть совершенно достоверные сведения, что при Ставке уже действует дипломатическая миссия Югороссии, которую возглавляет некая госпожа Антонова, причем, в чине полковника. Ну что же, политика есть искусство приспособляться к обстоятельствам и извлекать пользу из всего, даже из того, что не вызывает удовольствия. Тем более что господа Круппы, Сименсы и Гальске, а так же другие генералы германской экономики уже, как застоялые жеребцы в конюшне, роют землю, почувствовав запах фантастических прибылей. Ведь те чудеса техники, которые продемонстрировали бравые ребят из Югороссии, могут озолотить и русских, и нас, немцев. Русские мозги и немецкие рабочие руки, русские идеи и немецкая аккуратность, русский размах и наша бережливость — вот то, что сулит нашему Фатерлянду миллиардные прибыли и место первой промышленной державы мира.
Я не хочу, чтобы моя империя, к созданию которой я приложил столько сил, воевала с русскими из-за какой-то занюханной Австрии, которая, если сказать честно, и так рано или поздно развалится на части. Русские же могут стать Германии хорошими соседями и надежными деловыми партнерами.
Конечно, каждый будет стараться выжать из подобных отношений свой интерес, но в этом я не вижу ничего плохого. Было бы странно, если бы было наоборот. Вот только нам надо помешать русским заключить союз с недобитыми лягушатниками. Тогда в Европе останутся лишь две силы, которые смогут вести в ней самостоятельную политику. Я думаю, что нам удастся поладить с Россией и с Югороссией. А австрийцы? — Они уже в прошлом… Конечно, жаль их, но как говорится — «Каждому свое…»
13 (1) июня 1877 года. Лондон. Букингемский дворец. Королева Виктория и премьер-министр Великобритании Бенджамин Дизраэли.
Королева была в ярости. Дизраэли знал свою повелительницу много лет, но ТАКОЙ он видел ее впервые. Отвислые жирные щеки Виктории пылали, косматые седые волосы выбивались из-под черного чепца. Она тряслась от ярости, и проклятия изо рта королевы вылетали вместе с брызгами слюны.
— Как ЭТО могло произойти?! — Виконт, я требую от вас ясного и четкого ответа — как русские варвары сумели всего за четверть часа уничтожить лучшую эскадру моего флота?! — Что вообще происходит?! — Откуда взялись эти наглецы, которые позволяют себе бросить вызов моему могуществу?! — И это те самые русские, которые были примерно наказаны нами в 1855 году!
— Ваше Величество, — Дизраэли попытался прервать королевскую истерику, — это не совсем те самые русские. Войска императора Александра II продолжают находиться в Румынии, готовясь форсировать Дунай. А те русские, которые захватили Стамбул, и которые посмели напасть на нашу эскадру у Пирея, это, если можно так сказать, не совсем те русские, или совсем не те русские…
Услышав жалкое блекотание своего премьера, королева снова затрясла жирными щеками, и замахала от возмущения руками.
— Виконт, вы сами-то понимаете — что говорите?! — Для меня главное, что корабль под русским военно-морским флагом и с вымпелом наследника Российского престола, с командой, говорящей по-русски, уничтожил все шесть броненосцев моей Средиземноморской эскадры, при этом, не понеся существенного для себя ущерба. В руки к этим дикарям попал мой сын! — Королева по-бабьи всхлипнула, и кружевным платочком смахнула слезу. — Бедный Фредди! — Сначала его окрутила эта спесивая дочь русского царя, а теперь он томится в плену, и весь мир смеется надо мной и моей державой! — Дизраэли, вы понимаете, чем может грозить британской короне это поражение? — Теперь все, кого мы с таким трудом заставили нам покориться, задумаются — а так ли сильные эти британцы, если их столь легко побеждают какие-то варвары из заснеженных лесов Московии…
— Ваше Величество, я прекрасно все понимаю. Мною лично и правительством Вашего Величества будут приняты все надлежащие меры для того, чтобы мир как можно быстрее забыл о нашем поражении, и русские, посмевшие поднять на нас оружие, были примерно наказаны.
— Виконт, я прошу, нет, я требую, чтобы Россия была примерно наказана за свою дерзость. А те, кто организовал это беспримерное по наглости нападение на наши корабли, понесли заслуженное суровое наказание. — Я разрешаю использовать всю мощь Соединенного королевства, и применить для этого ВСЕ, я подчеркиваю, ВСЕ, способы и средства. — Сделайте все возможное и невозможное!
— Как жаль, что я женщина! — вздохнула королева, — Будь я мужчиной, я первая пошла бы в бой против этих варваров! — Дизраэли, помните, что в данный момент империя находится в смертельной опасности! Англия должна быть спасена любой ценой — я повторяю — любой ценой!
Тот же день. Лондон. Даунинг стрит, 10. Резиденция премьер-министра Великобритании.
Бенджамин Дизраэли и министр иностранных дел лорд Дерби.
Премьер-министр Британии и его глава внешнеполитического ведомства уже несколько часов горячо обсуждали поручение королевы.
— Лорд Дерби, я полностью согласен с королевой в том, что с зарвавшимися русскими надо что-то делать. Ее мнение разделяет и наш народ. В Лондоне и некоторых портовых городах Британии, возмущенные неслыханным по дерзости поступком этих варваров подданные королевы, разгромили представительства российских торговых компаний. Люди обратили свой священный гнев на русских, которые набрались наглости и попытались оказать вооруженное сопротивление проявлению верноподданнических чувств. Несколько наглецов было убито, остальные, сильно избиты и взяты под стражу полицией, которая таким способом спасла их от народного гнева.
— Да, виконт, я слышал об этом. Скажу больше, русское посольство было забросано камнями и грязью. Полиции с большим трудом удалось удержать народ от штурма диппредставительства этих дикарей, которые не считаются ни с какими международными нормами, и нападают на наши корабли.
— Милорд, я полагаю, что мы находимся на грани объявления войны Российской империи. Вот только, как мы будем с нею воевать? — Ведь на континенте мы вряд ли сумеем найти союзников, которые рискнут вместе с нами вступить в вооруженное противостояние с Россией.
— К сожалению, это так. Единственная наша надежда — Австро-Венгрия, после недавнего тайного — но не от нас, конечно — свидания канцлера Бисмарка и графа Андраши в Лемберге, поспешила заявить о том, что изменения в Турции никоим образом не угрожают безопасности двуединой империи, а посему, она будет придерживаться нейтралитета в конфликте на Балканах.
— Да, это очень печально. Но ведь вы знаете, что помимо нее в мире есть силы, которые могли бы, если и не сокрушить мощь России и этой, как ее…
— Югороссии… — Подсказал лорд Дерби.
— Да, Югороссии — кивнул Дизраэли, — так вот, есть силы, которые не менее нас ненавидят Россию и русских, и которые, если им помочь деньгами и оружием, могут доставить много неприятностей этим негодяям.
— Виконт, вы имеете в виду поляков? — Поинтересовался лорд Дерби.
— Полякам, кавказским головорезам, которые всегда готовы отправится в поход против неверных, азиатским ханам и баям, которым русские запретили грабить своих соседей и держать рабов, русским идеалистам, мечтающим о свержении самодержавия. Словом, всем, кто готов вредить царю любыми доступными им способами. И мы должны сделать все, чтобы они делали это как можно эффективнее. Ну и мы сами тоже не должны сидеть сложа руки. У нас есть люди, которые проводят тайные операции, о которых потом не принято вспоминать.