Чтение онлайн

Древние и новые боголюбцы, просвещаемые благодатью, давали различные имена Пресущественному Богу, обозначающие Его Божественные свойства или проявления, такие как Свет, Истина, Благость и т. д. Есть еще иные определения, которые дает Себе Сам Господь: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11, 29). Это свидетельство очень важно, и потому подвижники, начиная с древних веков, понимали смирение не как простую добродетель, но как черту Божественного характера, особенность Его Личности. «Те, которые Христовы» (Гал. 5, 24), должны быть похожи на своего Отца, чтобы свободно войти в Царство Божие. Иначе они будут изгнаны, как незаконнорожденные, страшными словами: «не знаю вас» (Мф. 25, 12), поскольку «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4, 6; Притч. 3, 34). Гордость – это зловещая тьма, противница Божественной благости, начало всякого зла, корень всякого бедствия, сеятель ненависти, тело смерти. От нее рождается пагубный эгоизм.

Христос есть «Свет, и Истина, и Жизнь» (Ин. 8, 12; Ин.14, 6). Когда этот истинный Свет нас обнимает, тогда мы чувствуем Его любовь, Его премудрость, Он открывается нам как абсолютная Истина, и вместе с неописуемой радостью мы обретаем ощутимое знание как состояние нашего духа. Он Сам сказал о Себе: «Аз есмь истина» (Ин. 14, 6), и об этом засвидетельствовали Отец и Святый Дух. Но полного понимания этого богословского определения нельзя достигнуть только через слышание. «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф. 7, 21). Слово Божие, сокровенное в заповедях Его, открывается подвизающимся в молитве и покаянии.

Чем больше стараемся о соблюдении заповедей, тем больше просвещается и расширяется наш ум. «Ты заповедал еси заповеди Твоя сохранити зело» (Пс. 118, 4). «Коль сладка гортани моему словеса Твоя, паче меда устом моим» (Пс. 118, 103). «Светильник ногама моима закон Твой, и свет стезям моим» (Пс. 118, 105). В хранении заповедей и терпении скорбей заключается наш жизненный крест, и блажен, кто с готовностью принимает его тяготы. Тот, кто подъемлет свой крест, – переносит с терпением всевозможные напасти, ибо воспринимает их как посещение Небесного Отца. На кресте завершается христианский путь, и там же происходит встреча твари с нетварным Божеством.

Для нас, терзаемых насилием низких страстей и лукавых духов, как единственный спасательный круг остается непрестанное обращение к Могущему спасти: «Ускори и поспеши, яко милостив, в помощь нашу, яко можеши хотяй» [17] . Господи, «воздвигни силу Твою и прииди во еже спасти нас» (Пс. 79, 3). Нетварная Божественная благодать Господа нашего, подобно заботливой матери, пребывает рядом с нами и не только спасает от несчастий и страшных бедствий, но и утешает дух наш сладостью своего присутствия, и исполняет нас мужеством для новой борьбы.

В бедах и различных испытаниях расширяется наш дух и умножается духовное знание. «В скорби распространил мя еси» (Пс. 4, 2). Когда добрая привычка долготерпения в испытаниях укрепляется, тогда Бог попускает более суровые искушения для нашего совершенствования. Об этом свидетельствует святое речение: «Блажен человек, егоже аще накажеши, Господи, и от закона Твоего научиши его» (Пс. 93, 12). «Согрешившему невозможно, – говорят отцы, – избежать грядущего суда без добровольных трудов или без невольных бед здесь» [18] . Первая и самая значительная польза от испытаний – это происходящее от них смирение, посредством которого сокрушается омерзительный идол эгоизма и божественное знание приближается к уму. Дерзнем назвать этот идол «мерзостью запустения, …стоящей на святом месте» (Мф. 24, 15). Нет более действенного фактора, чем различные скорби, как вольные, так и невольные, которые приводят ум к смиренному мнению о себе. Бессилие ума в испытаниях учит его на деле, насколько он ничтожен и низок. Тогда становится ясен смысл слова Господня: «без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 5), и таким образом ум с помощью благодати переносится в истинный мир вышнего Царства.

Вторая польза, происходящая от испытаний, – более глубокое познание Промысла Божия о Своих созданиях. Эти испытания, во многом скорбные и трудные, – лишь необходимые лечебные средства, при помощи которых Божественная благость удерживает в равновесии нашу природу, склонную к падению и отступлению. «Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (1Кор. 11, 31–32). Когда мы осознаем, что необходимо пройти «сквозе огнь и воду» (Пс. 65, 12) многообразных искушений, чтобы уразуметь жалкое состояние ураненного человека и всего человечества, тогда родится в нас истинное понимание всеобщего падения и, далее, воскресения. Человеколюбивое Божественное домостроительство, плод Отеческой любви и заботы, вводит нас в познание этой Божественной любви, ибо, действительно, «Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает» (Евр. 12, 6).

И боголюбивые люди столь же милосердны к ближним, «как и Отец их милосерд» (Лк. 6, 36)! Дух Святый, как учитель и воспитатель, передает общечеловеческую боль в души боголюбцев, поскольку они причащаются нетварной Божественной благодати, которая держит адамов груз всего человечества.

Однако вернемся к рассуждению о смысле креста. Крест был похвалой Павла [19] (Гал. 6, 14).– Перев., на нем одном Апостол утверждал свое духовное существование, в нем имел основание веры, надежды, похвалы. Крестным путем шли все, которые «распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5, 24). Цель Божественного самоумаления (кенозиса) заключалась в том, чтобы противопоставить той любви к наслаждениям, которая привела к падению, иную любовь, которая выражается в добровольном перенесении скорбей.

Самоумаление Бога Слова, однажды совершенное ради любви к нам, не оставило места толкам и сомнениям. Первоверховный апостол Петр красноречиво замечает: «как Христос пострадал за нас плотию, то и вы вооружитесь тою же мыслью» (1Пет. 4, 1). Итак, не следует ли из этого, что первый долг всякой разумной личности – всецело возлюбить Бога как Бога, то есть как своего Создателя и Господа? Этот Бог стал преобразователем и восстановителем падшей человеческой природы и вознес Свое создание не только превыше всякого места и достоинства, но и «превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени» (Еф. 1, 21)…

Приняв человеческое естество, наш Господь, сладчайший Иисус, отнял у нас любой предлог для свободного выбора или другого предпочтения, и мы являемся «добычей» Его любви. Мы должны по всему возлюбить Его, «потому что Он прежде возлюбил нас» (1Ин. 4, 19). Итак, если мы иного Бога не знаем, «разве Господа нашего Иисуса Христа, и Того распятого» (1Кор. 2, 2), не является ли безусловным долгом для нас терпение в скорбях? Вот почему «те, которые Христовы» (Гал. 5, 24), всегда распинали себя, «чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения мертвых» (Флп. 3, 10–11).

Троичность Божественной сущности является центром богопознания: «Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино» (1Ин. 5, 7), и одно Лицо свидетельствует о другом. Это свидетельство простирается и на нашу природу. Господь вверил Своим ученикам дело благовествования о Нем: «Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною» (Ин. 15, 26–27). Это свидетельство любви, свойственное разумным личностям, которые по своей природе не живут обособленно, но общаются с себе подобными и свидетельствуют друг о друге. Потому и Создатель наш сказал вначале, что «не хорошо быть человеку одному» (Быт. 2, 18).

Насколько мы через веру и послушание исполняем Божественную волю, настолько возрастает в нас Божественное просвещение. Истинное покаяние вместе с молитвой из глубины души приводит нас к общению и соприкосновению с нетварной Божественной благодатью, которая являет нам образ Божественной действительности. Что же удивительного в том, что мы благодатью обретаем в себе познание Того, по образу и подобию Которого изначально было создано наше естество? Это познание нас онтологически преображает к усвоению Божественного свойства, поскольку «тем, которые приняли Его, …Он дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1,12). Разве не является закономерным то, что чада наследуют характер отца? А чада Божий наследуют главнейшее Божественное свойство – любовь, которое сразу проявляется в душе принявшего Божественный свет. Союзом любви верующий соединяется с ближним и доводит до полноты свое свидетельство. Таково и свидетельство отцов наших, которое они «объявили, и не отреклись, и объявили» (Ин. 1, 20) об истине и Божественных обетованиях и обо всем Божественном откровении, и не скрыли от чад и братий своих, от нас, что они слышали и видели, чтобы личное их свидетельство было для нас несомненным и соделало полным наше упование.