Чтение онлайн

Нельзя обесчестить того, кто не страшится смерти.

…долгая печаль не в природе человеческой, особенно женской.

Если человек никогда не владеет своими чувствами, то должен всегда владеть своими выражениями.

Когда я стараюсь распознать истинные чувства людей, я полагаюсь на мои глаза больше, чем на уши…

Человек, оказавшийся в плену своих страстей, свободным быть не может.

Чувствительный человек — точно безоружный среди хорошо вооруженных.

Люди понимают только чувства, сходные с их собственными чувствами; другие, как бы прекрасно они ни были выражены, не действуют на них: глаза глядят, но сердце не участвует, а вскоре и глаза отворачиваются.

Можно быть хозяином своих действий, но в чувствах мы не вольны.

Чувства — самая яркая часть нашей жизни.

Самое главное глазами не увидишь, зорко одно лишь сердце.

Скорбь безгранична, радость имеет пределы.

Гope можно пережить в одиночестве, но радость — чтоб познать ее в полной мере — нужно разделить с другим человеком.

Самые необыкновенные чувства перестают удивлять, когда становятся привычными.

Все страсти хороши, когда мы владеем ими; все — дурны, когда мы им подчиняемся.

Легкие чувства часто длятся очень долго, ничто не сокрушает их, ибо ничто не напрягает их; они следуют обстоятельствам, исчезают вместе с ними, тогда как глубокие привязанности совершенно разрываются, оставляя вместо себя мучительные раны.

Страсти! Это ветры, надувающие паруса корабля, они его иногда топят, но без них он не может плавать.

Если человек лишен чувства юмора, значит, было за что.

Человек, который хотя бы отчасти не юморист, — лишь отчасти человек.

С возрастом женщины все больше полагаются на косметику, а мужчины — на свое чувство юмора.

Тайный источник юмора — не в радости, а в грусти; на небесах юмора нет.

Максимальным чувством юмора обладают умершие: они смеются надо всем.

Юмор — это способность видеть три стороны одной медали.

Юмор, как плющ, вьется вокруг дерева. Без ствола он никуда не годен.

Расточительность подражает щедрости.

Дать мало от малого — похвальнее, чем много от многого.

Нередко нам пришлось бы стыдиться своих самых благородных поступков, если бы окружающим были известны наши побуждения.

Иной сыплет щедро, и ему еще прибавляется; а другой сверх меры бережлив, и однако же беднеет.

Многие из нас охотно поделятся с ближним последней вышедшей из моды рубашкой.

Когда нам платят за благородный поступок, его у нас отнимают.

Чтобы понять роскошь щедрости, нужно быть бедняком.

Щедрость состоит не столько в том, чтобы давать много, сколько в том, чтобы давать своевременно.

Щедрость человека говорит о наличии у него почти всех остальных достоинств, украшающих члена общества; скупость же говорит об отсутствии этих достоинств.