Чтение онлайн

— Далеко ли поплывем, капитан?

— Это зависит от обстоятельств. На прошлой неделе мы добыли первого кита уже через полчаса после отплытия. А бывает, что гоняешься за ними 50–60 миль, прежде чем что-либо встретишь. Как повезет! Иногда через час возвращаемся с двумя китами, а другой раз целыми днями блуждаем по морю, и гарпун нам тогда нужен не больше, чем качели!

Мы остались на носу одни. Капитан ушел в свою каюту. Он бодрствовал уже две ночи и хотел отдохнуть. Лишь два-три матроса бродили по палубе, да один китобой неустанно наблюдал за морем из бочки, укрепленной высоко на мачте. Мы стояли, облокотившись о поручни, и вспоминали полные приключений описания охоты на китов, прочитанные в детстве. Вспоминали увлекательные, как роман, рассказы Франка Буллена, моряка со старинного китобойца «Кашалот». Он рассказывал о таких кашалотах, которые могли перекусить лодку, как сливу, преследовали охотников, нападали на китобойные суда и своими тупыми, угловатыми головами гнали их по бушующим волнам…

«В 1820 году вельботы погнались за стадом кашалотов. Судно плыло за ними следом с наполовину убранными парусами. Неожиданно впереди вынырнул огромный самец, плывший наперерез судну и, как сначала показалось, налетевший на него случайно. Судно содрогнулось, но и животное, по-видимому, было тяжело ранено, потому что металось по волнам, как обезумевшее. Вскоре, однако, оно пришло в себя и, как предполагал экипаж, работавший у насосов, обратилось в бегство. Через пробоину в судно проникла масса воды. Удалившийся, было, кашалот вдруг остановился, повернул обратно и со всей силой бросился на судно. Он налетел на нос китобойца и так сильно его повредил, что судно начало тонуть. У экипажа в открытом море не было другого средства спасения, кроме шлюпок. Из всех шлюпок впоследствии были подобраны лишь две: одна — спасательным судном спустя 93 дня, вторая — через 97 дней. На одной осталось в живых два матроса, на другой — три похожих на скелеты моряка. Питались они мясом своих погибших товарищей. Все остальные утонули…»

Прибрежная дорога (Marine drive)

«16 декабря 1867 года, — повествует Пехюэль-Лёше, [40] — наш второй офицер с китобойного судна «Оцеола» заметил кашалотов, однако его вельбот был тотчас же разбит. Третий офицер поспешил ему на помощь, однако и его постигла такая же участь. В то время как старший офицер спасал из воды команду, плавающую вокруг, разъяренное животное схватило штурманскую лодку и раздробило ее зубами. Тотчас же были посланы два запасных вельбота, но кашалот напал и на них с такой быстротой, что они вынуждены были возвратиться обратно к судну. Затем чудовище бросилось прямо на судно. К счастью, удар был нанесен сбоку по носовой части, так что судно лишь сильно содрогнулось, потеряло несколько досок из бортовой обшивки, но смогло сохранить курс. Животное тоже было ранено, кроме того, оно пострадало от нескольких разрывных пуль, так что его воинственный пыл остыл. Так как день уже клонился к вечеру, между обеими сторонами наступило перемирие. Утром экипаж снова напал на кашалота. Он был уже истощен потерей крови и тащил за собой обломки одного из разбитых вельботов. После короткой схватки экипажу удалось добить кашалота…»

Некоторые самцы китообразных прославились как «дерущиеся» или «кусающиеся». Так, например, сохранились почтительные рассказы о новозеландском Томе, которого назвали так по имени облюбованных им вод. Говорят, что Том был необычайно умен и защищался от нападения тем, что разбивал или перегрызал все вельботы, показывавшиеся на море вокруг китобойных судов. Но сами суда не трогал. Местные жители и моряки прославили и воспели Тома в многочисленных песнях. Рассказывают, что вся спина кашалота была утыкана гарпунами, так что он походил на огромного дикобраза. Рассказывают также, что он перегрыз зубами вельботы, спущенные с «Адонии» и других судов, которые хотели одолеть его сообща. Кашалот в конце концов уничтожил девять вельботов, умертвил четырех моряков и вынудил остальных отказаться от преследования…

На основании научных реконструкций полагают, что самым большим чудовищем, которое когда-либо ходило по суше, был допотопный бронтозавр, весивший 38 тонн. В 1912 году немецкая научная экспедиция откопала в скалах Восточной Африки окаменевшие остатки гигантозавра, достигавшего 30 метров в длину.

Эти чудовища появились на земле много времени спустя после того, как море уже кишело самыми разнообразными живыми существами. Теперь сухопутных гигантов можно увидеть только в музеях и на картинках в школьных учебниках, но в море все еще живут существа, по своим размерам нисколько не уступающие бронтозаврам и гигантозаврам, а по весу даже превосходящие их во много раз. Самое правильное объяснение этого явления заключается в неисчерпаемом богатстве морской фауны, которая в состоянии прокормить громадных особей, а также в большей подвижности огромных туш в воде.

И все же, по-видимому, лета этих колоссов уже сочтены, но причиной их гибели будет не недостаток пищи, а вмешательство человека.

Задолго до алмазной лихорадки в Кимберли и золотой лихорадки в Витватерсранде разразилась китовая лихорадка в северной части Атлантического океана, а вскоре и на Тихом океане. Норвежцы, американцы, русские, англичане и японцы ринулись в лютый бой с китами на всех морях. Погоня за ворванью, амброй и китовым усом не знала удержу. Американский эластичный китовый ус «норсерн» из Девисова пролива и с Аляски стал модной новинкой, и за него платили головокружительные суммы. Самый длинный ус гренландских китов достигал более четырех метров, и еще 20 лет назад за него платили свыше 20 тысяч крон за центнер. Из пасти одного кита Добывали 15–20, а иногда и 30 центнеров китового уса.

В 1853 году в Нью-Бедфорде было продано 5625 тысяч фунтов китового уса, а через 50 лет, в 1903 году, уже только 75 тысяч фунтов. Киты становились редкостью. Из многих стран раздались энергичные призывы пресечь это безрассудное истребление.

Первые сведения об охоте на китов относятся к XIV веку. Баски с побережья Бискайского залива вошли в историю как первые отважные китобои. Они пользовались для охоты примитивными орудиями. Промысел басков носил, несомненно, авантюристский характер и не мог угрожать состоянию китового стада в мировом океане.

Но уже по статистике Скемона с 1835 по 1872 год, то есть на протяжении 38 лет, китобойным промыслом занимались 19943 судна, добывшие 3670 тысяч тонн китового жира стоимостью 272 миллиона долларов, притом долларов того времени. Ежегодно убивали около четырех тысяч кашалотов и трех тысяч китов. Если к этому прибавить еще раненых и подстреленных животных, то окажется что за 38 лет было уничтожено около 300 тысяч китообразных.

Известный зоолог Лидеккер [41] из Британского музея заявил: «Я не сторонник предписаний, ограничивающих свободную торговлю, но эта бойня производит на меня такое впечатление, как будто режут курицу, несущую золотые яйца».

Это было сказано задолго до того, как в 1867 году Г. Гордес в Бремерхафене сконструировал гарпунную пушку. С тех пор избиение китов усилилось.

Китобои обрушились теперь и на другие виды китообразных, которых они до того времени не трогали, так как охота на них была связана с опасностью, утомительна и невыгодна.

В некоторых морях китобойный промысел был совсем заброшен, так как погоня за единичными экземплярами себя не оправдывала. Американские и норвежские компании направили свои суда в новые моря. Они начали свирепствовать в Антарктиде, перерабатывая убитого зверя в массовых масштабах прямо на плавучих заводах. Китобойные базы были созданы на побережье Аргентины и Чили, а добытое сырье продавалось на месте, чтобы сэкономить время и сократить расходы, связанные с его транспортировкой в Европу и в Северную Америку.

— Этот способ охоты уже отошел в историю, — заметил капитан Хенриксен. — Кашалоты нам попадаются лишь изредка, а охота на настоящих гладких китов в южных морях очень строго преследуется. Здесь добывают только финвалов, а если посчастливится, то и кашалотов и синих китов.

— Хорошо, а как же вы в открытом море распознаете финвала или синего кита от настоящего?

— По струе выдыхаемого воздуха, который над поверхностью моря превращается в пар и иногда поднимает с собой целый столб воды. Каждый китобой тотчас же узнает его, и никакие отговорки здесь не помогут. Гренландский, или настоящий, кит выбрасывает водяную струю почти горизонтально, между тем как синий кит и все остальные — под углом вверх…

— Капитан! Кит!

Хенриксен быстро обернулся и взглянул на наблюдательную бочку на мачте.

— Там, — указывал матрос далеко вперед по правую сторону от судна.

— Перемена курса! 90 вправо и полный ход! — крикнул капитан рулевому. Машины загрохотали чаще, набирая обороты, и «Штелленберг» быстро продвинулся в том направлении, где невооруженным глазом можно было различить маленькое облачко над поверхностью моря. Облако исчезло, и в течение нескольких минут не было видно ни малейшего признака кита. Капитан всматривался в поверхность моря и вдруг стал браниться: