Чтение онлайн

– Что вы расселись? – тем временем рявкнула Верка на Нину с Таней. – Я вообще-то к вам обращалась!

Детективы Володя с Колей, замершие у Верки за спиной, кашлянули. Верка предложила им вполне определенное направление следования. Володя хотел что-то ответить, но бабам было не до него. Нина с Таней в два голоса заорали на Верку, что ей должно хватать натуральных, что она к их искусственным-то привязалась?

– А вам что, самим мало натуральных? Папуаса, что ли, снять не можете? Бабок мало? – вопрошала Верка. – Вы сюда зачем приехали? Сувениры скупать в товарных количествах? У вас оптовые закупки, да?!

Дамы честно ответили, что приехали за ощущениями, которых в их дыре им не хватает. «За неграми с опахалами», – подумала я. В это мгновение у Нины зазвонил телефон. «Неужели и тут трубка работает?» – поразилась я, достала свою и проверила. Моя не тянула. Мы были отрезаны от цивилизации…

– Что, Катя? – заорала Нина. – Папа из окна выпал? А ты куда смотрела?! В телевизор? Сериал? За отцом надо было следить! Когда вернусь, я вам покажу! Где он сейчас? В сугробе спит? Ну, пусть поспит… Хотя сколько там у вас? Минус двадцать семь? Нет, надо его домой тащить… Да, ты одна не справишься. Попроси тетю Люсю помочь. Она вон дядю Олега сколько таскала. Что? У Люськи новый хахаль?! Не может быть! Сейчас у нее? Иди к ней немедленно. Вызывай обоих! Или только хахаля. Пусть поможет отца до квартиры донести. Рассмотри его хорошенько. Да не повреждения отца! С отцом все в порядке. Откуда я знаю? Он, можно подумать, в первый раз из окна выпал! Летом на асфальт падал – и ничего, а сейчас – в сугроб. Катя, я тебе говорю: иди к Люське! Мне потом перезвони, когда узнаешь, что у нее за мужик. Обязательно перезвони! Я спать не смогу, если не узнаю. Все, Катя, нас тут хлебом-солью встречают. Кто-кто! Папуасы! Кто же еще? Мне сейчас некогда с тобой разговаривать.

И Нина отключила трубку. Верка временно забыла про сувениры: к нашим джипам приближалась процессия из трех африканцев мужского пола. Через грудь у каждого была перекинута красная лента, на которой белыми буквами по-русски было написано: «Добро пожаловать!» Средний и самый старший нес в руках круглый хлеб (правда, белый, черный в этих местах еще не научились печь), в серединке которого стояла маленькая солонка.

Принимать хлеб-соль наши отрядили меня. Под аплодисменты собравшихся (как чернокожих, так и белокожих) я отведала хлеба, подумала, что он очень невкусный и я предпочла бы сейчас корочку нашего, ржаного. Вслух, конечно, я ничего подобного говорить не стала, чтобы не обижать хозяев. За мной к хлебу приложились Нина с Таней и тут же зашушукались, потом вся наша компания по очереди отломила себе по кусочку. Откуда-то появилась бутылка водки, и мужики хлеб стали запивать, ну, или водку закусывать. Не знаю точно.

Африканцы тем временем, следуя нашим указаниям, выгрузили багаж и понесли вещи за каждым из гостей в отведенные им палатки. Мы опять делили палатку с Веркой, Сашка – с Костей, Нина с Таней, Володя с Колей. Как распределились между собой молодцы Афганца и сибиряки, точно не знаю. У африканца-носильщика я поинтересовалась – одни ли мы в лагере или приедет кто-то еще? Он ответил, что больше никого здесь не будет. Но не так далеко расположены и другие лагеря. В одном не может быть слишком много народу.

Он же пояснил нам, что стрелять в радиусе трех километров (или двух миль, по их измерениям) от лагеря запрещено. Поэтому дичь, откуда-то знающая порядки людей, иногда подходит к самому лагерю, и ее тут больше, чем в тех местах, где разрешено охотиться. Мы можем прогуляться по окрестностям и посмотреть. Зверья сейчас особенно много: недавно прошли дожди.

– А если бы мы попали в засуху? – спросил Сашка.

Тогда, по словам африканца, они перенесли бы лагерь в другое место. Ведь все палатки легко сворачиваются и транспортируются. Охота здесь идет круглый год, только меняется место. Нам также показали путь к озеру. До него от палаток было метров двести. Мы с Веркой решили, что завтра, когда мужики отправятся на охоту, будем там загорать и купаться. Сашка заметил, что искупаться мы можем и сегодня. Солнце, правда, уже клонилось к закату, а темнеет тут мгновенно. Но африканец нас успокоил: по желанию клиента озеро освещается прожекторами. В любом случае рядом с нами будут инструкторы. Нам они не помешают: мы даже их не заметим, они умеют не показываться на глаза, когда этого не хочет клиент. Но в случае необходимости тут же придут на помощь. А вообще, нам лучше не блуждать в одиночестве по лесу.

– Из-за диких зверей? – спросил Сашка.

– Да, – кивнул африканец. – Если вы хотите куда-то пойти, пожалуйста, скажите об этом. Вас проводят. Ходить без сопровождения здесь опасно.

Мы с Веркой, Сашкой и грустным Костей объявили, что через полчаса пойдем купаться. Африканец ответил, что нас будут ждать инструкторы. Вообще, этим словом в лагере именовали и егерей, и проводников, хотя у разных людей были разные функции. Или африканцы не утруждали себя глубоким изучением английского?

Мы с Веркой достали вещи, которые нам понадобятся в ближайшие дни, раскидали их по палатке, вернее, часть повесили на плечики, часть сложили в комод, который тоже стоял в нашем временном жилище. Я опять невольно вспомнила школьные годы и палатку, в которой мы жили с подружкой. Тогда мы с трудом втаскивали внутрь наши два рюкзака – в дополнение к спальным мешкам – и не знали, куда пристроить складной столик. Вместо пола здесь был отполированный деревянный настил, по которому было приятно ступать босыми ногами. Мы приняли душ, надели купальники, шорты и майки и, прихватив пляжные полотенца, вышли из палатки.

К нам мгновенно подскочили два улыбающихся африканца, поклонились и спросили:

– Озеро, мадам?

Мы кивнули, но вначале зашли к Косте с Сашкой.

– Костя, почему ты опять в миноре? – спросила я.

Сашок пояснил: дядя переживает – его любимая баронесса, или маркиза, или кто она там, все-таки поселится не в нашем, а в соседнем лагере. Я заметила, что братец вполне может сходить к ней в гости. Но братец грустил. Наконец мы вчетвером, сопровождаемые четырьмя инструкторами, тронулись к воде. Я решила выяснить вопрос с женщинами. Может, какая-нибудь чернокожая красотка развеет грустные думы братца?

Но африканцы вначале поняли меня неправильно. Они решили, что это я желаю женщину… Я быстро пояснила, что они ошиблись. Однако Костя, понимающий английский на том уровне, на котором говорили мы с африканцем, вдруг встрял в нашу беседу и истошно завопил, распугивая дичь на несколько километров вокруг. Африканцы очень вежливо попросили его не кричать, но усмирять братца пришлось нам с Веркой, в основном, конечно, Верке, велевшей нам всем двигать вперед. Они с Костиком немного задержатся – на опавших пальмовых листьях.

Мы с Сашкой и двумя африканцами двинулись дальше. Я спросила у наших сопровождающих – неужели двое их товарищей останутся там, и кивнула назад. Мне опять пояснили, что они будут невидимы и никак не помешают леди и джентльмену. Но они обязаны их охранять! Я отметила про себя, что в случае возникновения определенных желаний у нас с Афганцем следует все-таки уединяться в палатке. Не хотелось бы, чтобы за моими акробатическими упражнениями следили африканцы! Надеюсь, они не подглядывают в дырочку в брезенте?

Когда мы подошли к воде, уже почти стемнело. Один из инструкторов сделал шаг в кусты и включил прожектор. Специально для нас он несколько раз изменял угол падения луча, чтобы осветить всю воду и растительность на другой стороне озера. Затем он поставил прожектор так, чтобы освещалась одна дорожка, по которой нам с Сашкой и предложили плыть.

Вода была исключительно приятной и абсолютно спокойной. Когда мы уже обтирались, подошли Костя с Веркой и тоже искупались. Затем мы отправились обратно в лагерь. Заметили Нину с Таней, беседующих с двумя молодыми африканцами. На каком языке они объяснялись, я понять не смогла, ну, если только африканцы уже не выучили русский. Наши мужики пьянствовали. Мы тоже отправились к ресторану – отдельно стоявшей большой палатке. Перед ней нас ждал метрдотель с традиционной красной лентой через плечо.