Чтение онлайн

— Брайерс, я не очень хорошо знаю вас, но так не думаю. В конце концов, эти баллоны умышленно перезаправили, разве не так? Полицейские сейчас разговаривают с Гровсом. Вы же не посылали Рона под воду при опасных условиях. Вы пошли на погружение с ним. Стоит ли затонувшее судно, каким бы ни было древним, человеческой жизни? Нет, не стоит. Но это уже совершенно иной вопрос.

— Должен я был понять после пожара на «Сюзанне», что неизбежно должно произойти нечто подобное?

— Насколько я понимаю, это зависит от того, считаете ли вы, что Питер Гровс из мести перезаправил баллоны, и, прошу прощенья за свои слова, подожгли вы судно Питера или организовали его поджог и тем самым обострили конфликт или нет.

— К этому пожару я не имею никакого отношения, хотя Питер наверняка думает иначе. Что касается перезаправки баллонов, я не думаю, что он мог это сделать. Питер рисковал бы убить свою дочь, разве не так? Хоть они и отдалились друг от друга, он не стал бы делать того, что могло грозить смертью его дочери.

У меня возникла жуткая мысль.

— Сэнди просила вчера не посылать ее под воду?

— Нет. Мы тянули жребии. А что? О, понимаю, к чему вы клоните. Сэнди я полностью доверяю.

— Ладно, я просто спросила.

— Вернемся к вашему первому вопросу: я не считаю Питера способным на такой ужасный поступок, но, честно говоря, никто другой не приходит на ум.

Следующим моим пациентом была Марлен.

— Моя дочь! — воскликнула она. — Честити просто невозможна. Совершенно меня не слушает. Как она себя ведет! Зажигает спички, чтобы обжечь себе пальцы, и все прочее. После того как ушел ее отец, с ней стало очень трудно. И она докучает Эмилю, повсюду следует за ним. Сейчас пошла в город посмотреть, что он делает. Бедняга сильно смущается из-за этого. Я просто стараюсь наладить свою жизнь.

— В том ли дело, что Эмиль смущается, или Марлен не по душе соперничество дочери?

— Во всем виноват ее отец. Взял и бросил нас. Все мужчины одинаковы, правда? Такие же мерзавцы, как он. Связался со шлюхой чуть старше Честити, у которой коэффициент интеллектуальности близок к нулю. И, поверите ли, Честити винит в этом меня.

— Думаю, такое часто происходит между матерями и дочерьми ее возраста, — ответила я. — Уверена, у нее это пройдет.

Честно говоря, я была совсем в этом не уверена. Просто не знала, что еще сказать этой женщине, раскрывающей передо мной душу.

— Почему бы вам не попытаться поговорить с ней обо всех этих вещах?

— Не могу, — ответила Марлен. — Честити не хочет разговаривать со мной. Может, вы могли бы ей что-то сказать? — спросила Марлен, немного повеселев. — Она о вас высокого мнения.

— Приятно слышать, — сказала я. — Но думаю, Марлен, что поговорить вам необходимо.

Она вздохнула.

— Попытаюсь. Может, разговор все-таки получится.

«Кто следующий?» — подумала я.

— Лара, — позвала меня Сильвия. — Мне нужно обсудить с вами одно щекотливое дело. Не зайдете ли на минутку в контору?

— С удовольствием, — ответила я. — Я с каждым часом набираюсь опыта в обсуждении щекотливых дел.

На секунду лицо Сильвии приняло недоуменное выражение. Она налила мне чашку чая и, немного поговорив о погоде, перешла к делам гостиницы.

— Лара, это непростое дело, — начала она. — Наша гостиница не похожа на большие отели, которые могут обслуживать множество немецких туристов, прилетающих каждую неделю. Мы во многом полагаемся на устные отзывы. К тому же гостиница у нас маленькая, но нам нужно много прислуги для поддержания уровня. Если лучший номер пустует несколько недель, для нас это серьезная проблема. Иногда я удивляюсь, зачем мы с Шанталь вернулись. Гостиница нам больше не принадлежит, мы только управляем ею для Хелифы. Он, конечно, к нам добр, но в такие времена у меня возникает мысль вернуться во Францию и начать все сначала. Париж очень красив, на юге Франции средиземноморский климат. Это не Северная Африка, но…

«Есть ли в атмосфере нечто, — подумала я, — заставляющее всех вокруг меня заниматься самоанализом и, хуже того, делающее их такими словоохотливыми?» Все эти люди копаются в себе, а потом считают нужным поделиться своими чувствами со мной! Признаюсь, в трудные времена я веду себя совершенно иначе. Ухожу с головой в работу и стараюсь совершенно не думать и не говорить о подобных вещах. Что, несомненно, делает меня ограниченной личностью, но, думаю, это предпочтительнее слюнявой болтовни.

— Сильвия, вас беспокоит что-то конкретное, в чем я могу помочь? — спросила я наконец.

Она протянула мне листок бумаги с длинным перечнем телефонных номеров и сумм оплаты.

— Счет мадам Эллингем за телефонные переговоры, — сказала она, — и я не знаю, кто его оплатит. Знаете, здесь ставки за межконтинентальные переговоры очень высокие.

— Пожалуй, Сильвия, оплачу его я. Сколько там?

— Хорошо, раз вы его оплатите, я, разумеется, не стану добавлять приплату за пользование телефоном гостиницы, но сумма все равно получается значительной. Несколько сот долларов.

— Господи! — произнесла я. — Она разговаривала и пила джин в одно и то же время?

— Нет, — ответила Сильвия. — Звонила обычно она во второй половине дня, когда возвращалась с той или иной экскурсии. Но, как видите, делала много звонков и притом подолгу разговаривала. Потом пила.

— Ладно, — вздохнула я. — Припишите это к моему счету. Можно мне взять этот перечень в виде расписки? Я попытаюсь получить эти деньги с ее наследства. Мне дома это будет проще, чем вам.

— Да, конечно, — ответила Сильвия. — Только я сделаю копию для наших отчетов. И спасибо, Лара. Мы вам очень признательны.

— А Рик Рейнолдс? Его счет за переговоры тоже, должно быть, очень внушителен. Раз уж мы занялись этим, можно заодно уладить дело и с ним.

— Он не делал никаких звонков, — сказала Сильвия.

— Шутите. Рик постоянно убегал к себе в комнату позвонить в свою контору, справиться о положении на фондовой бирже. По крайней мере, нам он говорил так.

— Если и звонил, то не по нашему телефону. Не было ни единого межконтинентального звонка, ни даже местного.

Меня это озадачило.

— Да, тут звонили и вам, пока вас не было, — сказала Сильвия. — Я чуть не забыла. Он сказал, что дело срочное. Звонил некий мистер Лу… Лу…

— Лучка, — сказала я. — Спасибо. Я позвоню ему.

Идя к себе в комнату, я обратила внимание, что Роб звонил по служебному телефону.

— Лара, — сказал Роб, — очень рад тебя слышать. Слушай, после того твоего звонка я поразмыслил над твоими вопросами. Навел несколько справок. Положение может оказаться хуже, чем ты думала.

— Вряд ли это возможно, — пробормотала я.

— Я поинтересовался, производилось ли здесь вскрытие трупа Рика Рейнолдса. Производилось, и результаты тревожные. Лара, он не нырял в тот бассейн. Его повреждения несовместимы с несчастным случаем подобного рода. В этом случае следовало бы ожидать сломанной шеи, как я уже говорил. Шея его цела. Но есть опухоль на затылке — то есть он получил удар по голове. Удар, возможно, был недостаточно сильным, чтобы убить, но если его бросили в бассейн без сознания, он бы утонул. Кстати, так и случилось: в легких было много воды.