Чтение онлайн

– Ваше сопоставление Рима и Бохвани очень остроумно...
– сказал он. Но что же вы из этого заключаете?

– Я хочу только вам показать, кто я и на что я способен, чтобы вы убедились, что меня лучше иметь другом, чем врагом.

– Другими словами, - с презрительной иронией заговорил Роден, - вы принадлежите к индийской секте убийц и прозрачно намекаете на участь человека, у которого вы украли адресованные мне письма. Со своей стороны я могу только со всей скромностью заметить вам, господин Феринджи, что, если вам здесь придет охота превратить кого-нибудь в труп из любви к Бохвани, вашей богине, то, так как душить людей не принято, вам отрубят голову из любви к другой богине, которую в обиходе зовут Правосудием.

– А что мне сделают за попытку кого-нибудь отравить?

– Я должен позволить себе заметить вам, господин Феринджи, что мне некогда проходить с вами курс уголовного права. Советую только воздержаться от желания кого-нибудь задушить или отравить. Последнее слово: угодно вам отдать мне письмо господина Жозюе?

– Где речь идет о принце Джальме?
– сказал метис и пристально уставился на Родена, который, несмотря на внезапную и мучительную тревогу, оставался непроницаем и совершенно спокойно и просто отвечал:

– Так как я писем не читал, то и ответить вам не могу. Прошу вас, а если нужно, так буду требовать через суд отдать мне эти письма. Иначе извольте выйти.

– Через несколько минут вы будете умолять, чтобы я остался, брат.

– Сомневаюсь.

– Несколько слов совершат это чудо... Что, если я вам скажу, что вы послали в замок Кардовилль врача, чтобы отравить принца Джальму... не совсем... хотя бы на время?

Роден невольно вздрогнул и сказал:

– Я вас не понимаю...

– Правда, я бедняк, иностранец, произношение у меня плохое... но я постараюсь выразиться яснее... Я знаю из писем господина Жозюе, как важно для вас, чтобы принц Джальма не мог быть здесь завтра... и знаю, что вы для этого предприняли. Поняли вы меня теперь?

– Мне нечего вам отвечать!

Два удара в дверь прервали беседу.

– Войдите!
– сказал Роден.

– Письмо доставлено, и вот ответ!
– сообщил, почтительно кланяясь, слуга.

Роден взял письмо и прежде, чем его распечатать, вежливо обратился к Феринджи.

– Вы позволите?

– Не стесняйтесь, пожалуйста, - отвечал метис.

– Вы очень добры!
– сказал Роден; пробежав глазами ответ, он написал на нем несколько слов и, отдавая слуге, прибавил:

– Послать по тому же адресу.

Слуга поклонился и исчез.

– Можно продолжать?
– спросил метис.

– Пожалуйста.

– Итак, я продолжаю... Третьего дня, когда принц, несмотря на свои раны, решился по моему совету ехать в Париж, в замок явилась карета с богатыми подарками для Джальмы от неизвестного друга. В карете приехали Два человека: один от неизвестного друга, а другой... доктор от вас, посланный сопроводить его в Париж... Это очень милосердно, не так ли, брат?

– Продолжайте, месье...

– Джальма выехал вчера... Объявив, что принц должен ехать лежа, чтобы не ухудшить состояния раны, доктор выжил из кареты посланца от неизвестного друга, который поехал отдельно; ему хотелось выжить и меня, но Джальма настоял, чтобы я остался с ним. Мы втроем и двинулись в путь. Вчера вечером мы добрались до половины пути, и врач счел необходимым переночевать в гостинице. "Мы, конечно, успеем добраться до Парижа завтра к вечеру", - успокаивал он Джальму, который сказал, что ему необходимо быть здесь вечером 12 февраля. Ввиду того, что доктор очень желал ехать с принцем один, и, зная из писем господина Жозюе, как важно для вас, чтобы Джальма не было здесь 13 февраля, я начал кое-что подозревать. Спросив доктора, знает ли он вас, и заметив его смущение, я получил полную уверенность, что мои подозрения основательны... По приезде в гостиницу, пока врач был занят с принцем, я забрался в его комнату и в числе его склянок нашел одну с опиумом... Я все понял.

– Что же вы поняли, месье?

– Сейчас узнаете... Уходя, доктор сказал принцу: "Ваша рана в отличном состоянии, но путешествие может вызвать воспаление. Недурно будет завтра днем принять успокоительную микстуру, которую я приготовлю сегодня же, чтобы она была под рукой". Расчет у доктора был очень простой, - прибавил Феринджи.
– На другой день (т.е. сегодня) принц, приняв лекарство, заснет глубоким сном... в пятом часу вечера... а доктор остановит карету и объявит, что этот сон его тревожит и необходимо остановиться... Ночь мы проведем снова в гостинице, а позаботиться о том, чтобы принц не проснулся ранее удобного для вас часа, было бы для врача нетрудно. Вот каков был ваш замысел. Он так мне понравился, что я решил воспользоваться им. Мне это удалось.

– Все, что вы тут рассказываете, месье, - сказал Роден, покусывая ногти, - для меня китайская грамота?

– Вероятно, мешает мое дурное произношение!.. Скажите... имеете вы понятие об array-mow?

– Нет.

– Очень жаль. Это один из превосходных продуктов острова Ява, богатого разными ядами.

– Но мне-то что за дело до всего этого?
– резко ответил Роден, едва справляясь с усиливающейся тревогой.

– Очень большое дело! Мы, сыновья Бохвани, ненавидим кровопролитие, отвечал Феринджи.
– Для того чтобы без борьбы надеть петлю на шею жертве, мы ждем, чтобы она заснула... Если сон недостаточно глубок, мы его усиливаем по своей воле, причем действуем очень ловко: змея не проворнее и лев не смелее нас. Джальма носит на себе следы нашей ловкости... Array-mow - мельчайший порошок. Несколько пылинок, вдыхаемых во время сна или примешанных к табаку, погружают человека в такой сон, из которого его ничем не выведешь. Можно даже вдыхать его понемногу несколько раз в течение сна, чтобы не дать сразу слишком большой дозы, и таким образом продлить сон человека на столько времени, сколько можно без опасности прожить без пищи... т.е. на тридцать или сорок часов... Видите, насколько груб по сравнению с этим опиум... Я привез немного этого дивного порошка с острова Ява... так, из любопытства... конечно, не забыв захватить и противоядие...

– А есть и противоядие?
– спросил машинально Роден.

– Конечно, есть, как есть люди, нам противоположные, брат доброго дела. Яванцы называют сок этого растения touboe. Он так же рассеивает сон после array-mow, как солнце рассеивает тучи... И вот вчера я забрался ползком в комнату врача и дал ему понюхать array-mow... он еще и теперь спит!

– Несчастный!
– воскликнул в ужасе Роден, так как Феринджи нанес страшный удар по махинациям социуса и его друзей.
– Но вы рисковали отравить доктора?

– Да, брат, настолько же, насколько он рисковал отравить принца Джальму. Итак, сегодня утром мы уехали, оставив доктора в гостинице крепко спящим. Мы были вдвоем в карете с Джальмой. Как всякий индус, он много курит; несколько пылинок array-mow усыпили его, и теперь он спит в гостинице, где мы остановились, и будет спать, пока я хочу... Все будет зависеть от вас; если вы исполните мое требование, принц не проснется до завтрашнего вечера и не будет на улице св.Франциска, иначе я разбужу его сейчас же.

С этими словами Феринджи вынул из кармана медаль Джальмы и, показав ее Родену, прибавил:

– Видите, я снял медаль с шеи спящего принца... без нее он не будет знать, куда направиться... Теперь я кончу тем же, с чего начал: брат, я пришел у вас потребовать многого!

Роден давно уже изгрыз до крови свои ногти, что было у него признаком сильного гнева и злобы. В это время звонок в привратницкой позвонил три раза через известный промежуток времени.

Казалось, Роден не обратил внимания на этот шум, однако в змеиных глазках блеснула искорка, пока Феринджи, со сложенными на груди руками, смотрел на него с выражением торжествующего и презрительного превосходства.