Чтение онлайн

На одну меня не подействовало. Поняв это, я сначала удивилась. Потом обрадовалась.

И только когда отец Игоря остановился всего в нескольких миллиметрах от меня, нависнув бушующей грозовой тучей, я взяла себя в руки.

— Не нужно меня пугать! Не боюсь я вас!

— Да кто ты такая?! Почему?! — рычал Бесонов.

А потом прямо на глазах стал превращаться в оборотня.

Я же за всем этим сначала просто с ужасом наблюдала. Но в какой-то момент осознала, что в моих руках есть сила. И не малая. А ещё я как-то почувствовала, что я этой силой могу управлять.

— А ну стоять! Замри!

Миг, и превращение Бесонова в огромного грязно-серого волка приостановлено. Вот как был — наполовину человек наполовину зверь, так и застыл.

А я всего-то слегка огня в его сторону своими ладонями направила.

— Не всё в ваших силах! — бросила прямо в лицо этому ненормальному, которого сейчас всего ломило и выкручивало. Ещё бы: застыть прямо посреди трансформации. Врагу такого не пожелаешь. И хотя сама я обо всём этом знала пока только понаслышке (Филипп рассказывал и объяснял), имела представление, каково ему сейчас.

— А мы уходим! Ещё раз прошу извинить нас с Мишей, если своим визитом мы как-то вас расстроили. Обещаю — больше такого не повториться. Ноги моей больше в вашем доме не будет.

Заканчиваю свою спокойную, но уверенную речь и поворачиваю в сторону выхода. Замечаю, что Миша и сдвинуться с места не может — отец Бесонова в это время вперил в него свои безумные зелёные глазищи.

Делаю тяжёлый вздох и подхожу к Архангельскому. Всего несколько движений руками, пара фраз и Миша словно сбрасывает с себя этот нелепый морок повиновения прихоти (или придури?) Бесонова.

Ещё пара минут и мы с ним на улице. Кн иг о ед . нет

Ещё немного и уже отъезжаем от дома этой ненормальной семейки. Хотя нет: один из них всё же внушает к себе уважение — Артём Игнатьевич.

В салоне авто висит угнетающая тишина. Это начинает действовать на нервы и я не выдерживаю:

— Миш, скажи, а почему Артём Игнатьевич не дал отпор отцу Бесонова? Он же старше?

— Он старше. Но он, так же, как и я никогда не оборачивался. Он всю свою жизнь посвятил науке и преподаванию. Он один из всей их родни нормальный.

— Я заметила.

— А больше ты ничего не заметила? — как-то грубовато спросил Миша, бросая на меня колкие взгляды.

— Ты о чём?

— Сама хорошо подумай, — ответили мне в том же духе.

А вот это вообще очень странно и непривычно. Первый раз Мишу таким злым и (взъерошенным?) вижу.

— Если ты о том, что отец Игоря нёс чушь…

— Нет, Агата! Я о том, что ты пользовалась магией, чёрт возьми! — возмутился мужчина. При этом даже съехал на обочину дороги и заглушил мотор.

— Ну, пользовалась. И что здесь такого, не пойму?

— Не поймёшь?! А скажи, часто ты вот так делала до этого?

— Нет, не часто. И только когда совсем маленькая ещё была. Тогда ещё была жива бабушка Аграфена и мы с ней жили в тайге. Потом моя сила и способности куда-то пропали. Я уже думала, что навсегда и смирилась с этим. Почти смирилась. Но это, понимаешь, это словно ты лишился возможности, например…

Договорить я не успела — зазвонили телефоны. Причём сразу у меня и у Миши. А потом выяснилось, что у каждого из нас по сотне пропущенных. И по стольку же смс. Только вот непонятно: когда всё это произойти успело? Ведь ни я, ни он ничего не слышали?

— Едем домой, — холодно бросил Миша, — Ян с Грегом срочно совет двух стай собирают.

— Это всё из-за меня, да?

— Ой, Агата! Не бери слова Бесонова-старшего близко к сердцу! Ты меня, конечно, извини за грубость и прямолинейность, но ты здесь — всего лишь пешка, которой пытаются прикрыть ходы более серьёзных фигур.

На том разговор прекратился. Ехали вообще в полной тишине.

Только у меня в голове били эти последние слова: «пешка». Я — пешка? Ну и ладно! И вообще — я не просила меня сюда забирать! Я совсем не хотела ввязываться во все эти ваши волчьи клановые разборки.

Мне сейчас вдруг сильно-сильно захотелось домой. Только не в приют. И не в городскую квартиру, а в тайгу. Вот так прям сильно захотелось, что хоть волком вой!

Сама не заметила, как глаза стали мокрыми от слёз. Миша тоже на меня внимания не обращал. Ему позвонил дядя Ян и они о чём-то всю дорогу переговаривались.

От всего этого я совсем отстранилась. И только слова тёти Бажены выдернули меня из мирка отрешённости:

— Милая моя, Агаточка! А ну-ка прекращай тут лить слёзы! Идём в дом!

Я пыталась сопротивляться. Особенно после того, как увидела злого-презлого Филиппа, бросавшего в мою сторону убийственные взгляды.

— Не хочу! Я к себе домой хочу! Отпустите меня! Я уеду и всем сразу станет меньше проблем!

— Не торопись, моя хорошая. Давай ты сначала выслушаешь меня, а уж потом будешь принимать решения?

Добрые слова, тёплый ласкающий взгляд синих как незабудки глаз этой милой и удивительной женщины сделали своё дело. Я успокоилась.

— Хорошо, идёмте.

Глава 17

Филипп

— Отец, где они?!

Тишина в ответ. Он явно не торопится давать ответ. Зато изучает сейчас моё лицо пристальнее некуда. Но мне нужно знать, где мама и Агата? Почему их, чёрт подери, нет дома? Причём, если судить по слабому запаху, что остался от моего рыжика, нет их примерно с того самого момента, как мы с отцом не появлялись дома.

— Они уехали, — наконец звучит хоть какой-то ответ.

— Куда?!

Я задаю вопрос, полностью теряясь в догадках. Абсолютно не могу предположить. У Миши они быть не могут. Так же как и у Григорьева. Это исключено. Сами там вот только были.

Тогда где? И самое главное: зачем они уехали?

Я задаю эти вопросы как себе, так и своему родителю, который шагает в столовую, где начинает сооружать что-то наподобие ужина. Или раннего завтрака. Это уже как посмотреть. Если учитывать, что на часах всего четыре утра.

— Мама увезла Агату. Подальше от наших клановых разборок. Спрятала от Бесоновых. Совсем ведь девчёнку напугали.

— И как далеко они уехали?

— А что, если скажу адрес, поедешь за ней?

Отец меня испытывает? Проверяет силу моих чувств что-ли? Неужели же они все до сих пор так и не поняли, что Агата — моя истинная?!