Чтение онлайн

– Я пожалуй пойду, – говорит Эрнст, – Не волнуйтесь, мы восстановим честь ордена. Главное, не сомневайтесь в трех вещах: В Элеосе, в Императоре и в себе. Хм, если я понадоблюсь, я буду у Гордона Сетегора. Давно пора навестить старого друга.

Гордон Сетегор – человек, сделавший себе неплохую карьеру. Пятнадцать лет назад он был главой стражи города. Теперь он стал великим магистром ордена Капелланы. Заслуги его перед Империей, говорят, очень велики. Оглядываю местность и вижу, что великий магистр прибыл без ордена. Немудрено, земли Капелланов, Аргенский перевал, находятся на границе с Фениксией. Разум не позволил ему взять с собой войска, но закон обязал прибыть самому. Говорят, будто Сетегор – человек закона, он никогда не нарушит даже самое незначительное правило, если оно было установлено. Его шатер бело-золотого цвета расположился аккурат между лагерями Дланей Императора и Красной стражи.

Подхожу к Саватуму Брукку, одному из наших магистров. Он является генералом нашего ордена, ответственен за ведение боя и подготовку солдат.

– Как поживает наш славный генерал? – спрашиваю его я, подходя ближе.

– Я вот думаю, Йота, у нас тут почти вся армия Империи собралась, да? Так вот, что, если кто-то захочет сейчас напасть на одну из наших дальних границ, ну скажем на Нардиф?

– Никто не осмелится. Решение напасть было бы равносильно смертному приговору самому себе.

– А если бы? Мы бы, наверное, сели бы на корабли и поплыли спасать родину. Смотри, Адель идет.

И правда. В полном боевом облачении, держа в руках свой посох, в нашу сторону направляется Адель Мастарна. Вид у него немного усталый, а взгляд уж совсем измученный. Неудивительно, с ним рядом идет человек в красной ризе. Приглядевшись, я понимаю, что ничего хорошего ждать нам сейчас не стоит. Человек атлетичного телосложения с монашеской стрижкой есть ни кто иной, как брат Бенедикт, печально известный инквизитор.

– Есть ли в чем покаяться тебе, Адель, сколько на твоей душе грехов? Молчишь. Ничего, огонь очистит любую душу, даже твою.

– Я чист перед Элеосом и Императором.

– Чувствуешь отдаленный запах гари? Пятнадцать еретиков сегодня расстались с жизнью. Один перед смертью покаялся, это маленькая, но все же победа. Он горел так же, как и остальные, ведь грехи на том лишь свете отпускаются.

Магистр вздыхает. Ему все это невероятно надоело. Он, как и мы все, с радостью бы сейчас отправился в экспедицию. Жалко, что даже там к нам приставят инквизиторов. Магистр подходит к нам.

– Йота, держи, – он подает мне свиток, – постановление инквизиции о запрете на применение ряда заклинаний.

Пробегаю глазами по списку. Волосы встают дыбом. С каждым разом все больше и больше полезных заклинаний и ритуалов запрещаются. Так скоро и нас самих окончательно запретят.

– Белиайз, – обращается Адель к своему денщику, – извести об этом остальных магистров. Йота, тебя вызывают в инквизицию на допрос друзей Трувэя. Удачи. Меня же ждет разговор с Императором.

– Идем, – рявкает мне Бенедикт.

Снова идти в залы инквизиции. Удовольствие еще то, в этот раз я один, без товарищей. Страшновато. Но, думается мне, арестованным студентам сейчас еще страшнее. Спускаемся, Бенедикт открывает дверь и совершенно бесцеремонно подталкивает меня внутрь.

– Бишоп! К тебе колдун.

Захожу в зал и вижу инквизитора небольшого роста, который опирается на трость. Рядом с ним на трех стульях сидят: толстый мелкий парень, тощий высокий парень и девушка. Вот так сочетание.

– Здравствуйте, – обращаюсь я к инквизитору, детям сочувствующе киваю.

– Йота Омикрон, я так полагаю. Наконец-то мы с вами познакомились. Меня звать Рэндольф Бишоп. Извините брата Бенедикта, в своей истинной вере он иногда забывает о правилах хорошего тона.

Еще один порядочный инквизитор, удивительно. А насчет Бенедикта, знаем мы, насколько чиста его вера, и как он стал инквизитором. Задушил свою жену, застав её в постели с другим мужчиной, мужика задушил тоже, а потом ушел в монахи.

– Мы вас вот зачем позвали, – продолжал Рэндольф, указывая на подростков, – надо допросить их, а после решить еще один вопрос. Да, допрашивать мы умеем, но вы больше нашего ознакомлены с делом.

– Эх, – вздыхаю я, обращаюсь к подросткам, – вы знаете Джозефа Трувэя?

– Нет, – заявляет толстяк.

– Да, – возражает девушка.

Парень посередине молчит, выглядит он угрюмо. Я бы тоже был угрюмым, если бы меня схватила инквизиция.

– Как вас зовут хоть?

– Кайн.

– Конрад.

– Кейла, – проговорили они по очереди.

Господи Элеос! Допрос был долгий и бесполезный. Ничего они не знали. Подружились с Трувэем в первый учебный день. Погуляли и все.

– Что насчет наставника Азарии, Фениста? – спрашиваю после этого у Бишопа.

– Инквизиция приговорила его к сожжению.

– А еще что-нибудь инквизиция умеет, кроме как сжигать своих же людей? Как ловить студентов, так вы мастера, а когда в священном городе свободно разгуливают, – тут я осекся.

– Разгуливают кто?

– Враги. Вспомнить Трувэя, его вы упустили.

– Что досадно, но никто не уйдет от правосудия. И он тоже. Ладно, со студентами разобрались. Почти. Слуги, завяжите глаза этим двоим и увидите, – он указал на Каина и Кейлу.

– А с этим что не так? – спрашивают про Конрада. На парне лица нет, такое чувство, будто он собирается умереть на месте. Остальных уводят.

– Он был взят при весьма необычных обстоятельствах лично мной. Он снимает комнату в таверне, где подрабатывает уборщиком. И вот нам сообщают, что, когда он сидел за столом и разговаривал с неким мужчиной, случилось следующее: собеседник Конрада внезапно умер.

– Что в этом необычного? Смерть случается.

– Необычно то, что покойный был в совершенно нормальном состоянии, когда пришел в заведение. Однако, во время разговора лицо его резко перекосило, он потерял возможность говорить внятно и в итоге умер.

– И что это значит, думаете, подросток каким-то образом спровоцировал смерть?

– Да, и сейчас вы узнаете, каким именно. Скажи, Конрад, ведь это ты его убил?

– Нет, нет! Я не убивал его, я уже говорил вам, – умоляющим голосом твердил подросток.

– Врешь, вы все врете. Давай покажи нам себя!

– Я не убивал!

Нервы бедного студента, судя по всему, сдали. Он вскакивает и выкрикивает эти слова. Вместе с этим его глаза загораются фиолетовым пламенем, а голову его окружает такого же цвета сияющие ореол. Тоже происходит и с Бишопом.