Чтение онлайн

Черт покладисто кивнул. Ехидство, по крайней мере в эту минуту, исчезло из его улыбки.

Ночью Анатолий спал спокойно. И в последующие ночи тоже. И он долго еще не курил. Целых три месяца.

– Все в полном порядке, - пожал плечами Павел, откладывая в сторону индикатор.

– Посмотри, пожалуйста, внимательнее, - мягко попросил Михаил, на бледном лице которого вновь появилось выражение обреченности. Впрочем, его лучший друг не отличался наблюдательностью.

– Да что здесь смотреть!
– снисходительно воскликнул он.
– Это же не компьютер! Обыкновенная настольная лампа. Вилка, шнур, патрон и выключатель. Ну еще подставка да плафон. Элементарнейшая схема.

– Я ничего не смыслю в электричестве, - виновато улыбнулся Михаил.
– Но эта, как ты утверждаешь, исправная лампа постоянно бьет меня током. Оттого я и решился затруднить тебя просьбой проверить ее.

– О Господи, Мишка, оставь эту лексику для своих страшных рассказов! Затруднить... Просьбой... Пара пустяков!
– Павел перебрал детали, разложенные на столе.
– Хорошо, вот здесь я усилю изоляцию, отрегулирую выключатель. Возможно, через, него идет утечка на корпус, хотя это маловероятно. А что - сильно бьет?

– В последний раз я едва не потерял сознание. Павел недоверчиво покачал головой:

– Чудеса! Может, ты менял лампочку и ненароком сунул мокрый палец в патрон?

– Нет-нет, я просто хотел подвинуть ее ближе.

– Или ударился локтем о край стола? Иногда возникает ощущение, что тебя действительно шарахнуло током.

– Нет, Павлик, - с какой-то мрачной уверенностью ответил Михаил.
– Меня ударила лампа.
– Он произнес эту фразу со странным упоением, затем заговорил шепотом: - Я боюсь ее, Павлик. Она решила уничтожить меня, но пока не может верно рассчитать силу удара. Но с каждым разом он становится все чувствительней.

– Ну, милый, ты, кажись, помаленьку чокаешься со своими мистическими рассказами. Ну нельзя же так доводить себя! Знаешь что? Сделай перерыв в работе, съезди куда-нибудь, развейся. Смотри на вещи проще. В прошлом году ты доказывал, что у соседского кота сатанинский взгляд и железные когти, теперь эта лампа... Держи! Более безопасной лампы в мире не существует.

– Спасибо, Павлик, но...
– Он судорожно вздохнул.
– Ты ведь знаешь, что случилось с соседями!

– Опять двадцать пять! Да в мире ежедневно происходят тысячи, десятки тысяч автокатастроф! При чем здесь какой-то кот?

Михаил печально улыбнулся:

– Спасибо, Павел! Ты настоящий друг. Всегда стараешься меня ободрить. Возможно, ты и прав. По крайней мере, мне хотелось бы, чтобы на этот раз ты был прав.

* * *

Через несколько дней, ближе к вечеру, когда Павел, стоя в одних трусах у стола, гладил сорочку, раздался звонок в дверь.

Он открыл. У порога переминался с ноги на ногу Михаил. Вид у него был совершенно убитый.

– Заходи!
– Павел отступил в прихожую.
– Что случилось?

Друг поднял на него глаза, в которых застыл ужас:

– Павлик... Эта проклятая лампа достает меня.

– Опять?!
– Павел давно привык к странностям друга, но иногда тот по-настоящему выводил его из себя

– Я знаю, ты не поверишь, но теперь она бьет... даже не включенная.

– Погоди-ка!
– Хозяин провел гостя в комнату, достал из серванта бутылку и налил большую рюмку водки.
– Выпей! Так... А теперь рассказывай.

– Она сама перемещается по комнате. Каждый раз когда я просыпаюсь, она оказывается рядом на ночном столике. Вчера я задремал, но еще не уснул, и тут что-то коснулось моего горла. Я открыл глаза. Только не смейся Павлик! Ее шнур пытался обвиться вокруг моей шеи. После того как я перестал прикасаться к ней, она изменила тактику и решила меня задушить. Ты бы видел, каким зловещим был в этот момент изгиб ее ножки! Она хохотала мне в лицо!

– Но, Мишка...
– Пожалуй, только Павел умел говорить с ним как с капризным ребенком, и тот не обижался.
– Почему бы тебе не поискать более простое объяснение? Ты повернулся во сне, задел рукой шнур, и он оказался на подушке у твоего лица.

– Я не ставил ее на столик!

– Только успокойся, хорошо? Конечно, ты не собирался ее ставить. Извини, но я знаю твою рассеянность. Твой мозг был занят очередным рассказом, а руки механически расталкивали вещи по разным углам.
– Он улыбнулся.
– Куда ты поставил рюмку?

– А? Извини...
– Михаил густо покраснел и поднял рюмку с пола.

– Еще глоток?
– Павел снова налил ему.

– Я понимаю, каким чудаком выгляжу в твоих глазах... Но, Павел, клянусь, я не прикасался к ней! Это и невозможно, потому что она нанесла бы удар.

Павел выключил утюг и надел сорочку.

– Что же ты ей такого сделал, что она возненавидела тебя?
– спросил он, повязывая галстук.

– Я изменил ей, - серьезно ответил Михаил.
– Когда-то это была моя любимая лампа. При ее свете я написал свои лучшие рассказы. Когда наступала ночь и квартира погружалась в мрак и тишину, я садился за стол и включал лампу. Тут же были другие мои верные подруги - ручка, бумага, пепельница... Нам так хорошо работалось вместе! А потом на день рождения мне подарили новую лампу. К тому времени у старой ножка потеряла прежнюю упругость и плафон плохо фиксировался. Поэтому я сунул ее на шкаф и стал пользоваться новой. Я сразу же почувствовал, что пишется мне легче. Сюжеты не потеряли своей остроты, но из них исчезло то, что не нравилось мне самому, понимаешь?

– Да-да.

– Но продолжалось это недолго. Вернувшись однажды вечером из редакции, я нашел новую лампу на полу. Правда, в тот день я забыл закрыть окно, а был сильный ветер. На полу, кроме лампы, оказалось все, что находилось на столе, - бумага, ручка, пепельница, даже скатерть... Но ничего серьезно не пострадало. Хрупкая пепельница, и та была в полной сохранности. А вот лампа... Нет, она не просто разбилась. Она была страшно изувечена: шнур вырван с корнем, ножка перекручена, как штопор, а плафон раздроблен на мелкие кусочки. Но тогда у меня еще не возникало подозрений. Я убрал осколки и достал со шкафа старую лампу.

– И она сразу же начала тебя бить?

– Не сразу. Поначалу мы работали с ней как в старые добрые времена. Я писал, а она освещала мой стол, помогала строить сюжеты и диалоги. Но я быстро почувствовал, как что-то разладилось. Я не мог сосредоточиться, воображение буксовало... И тут я понял, что меня всегда раздражал оранжевый цвет ее корпуса. Это раздражение невольно проникало в рассказы. Ненужное, излишнее раздражение. Новая лампа, которая разбилась, была зеленой. Именно зеленый цвет был моим, благодаря ему рассказы становились глубже и прозрачнее. Зеленая лампа могла бы вдохнуть в мое творчество гармонию. Но ее уничтожили. И я понял, кто это сделал и зачем. Ревнивая старая дева с хромой ногой и в драной оранжевой юбке! Не сдержавшись, я ударил ее. Лампа обиженно вскрикнула и тут же погасла. Вот тогда-то она начала мстить...

– Более невероятной истории я не слышал, - признался Павел, поглядывая на друга с сожалением.
– Я знаю, что вы, литераторы, народ "с приветом", поэтому не стану тебя разубеждать. Но вот совет: выкинь свою лампу на помойку. Прямо сегодня. А чтобы тебе не скучать...
– он вышел в соседнюю комнату и вернулся с небольшой настольной лампой, - держи подарок! Она хоть и не новая, но тоже зеленого цвета, а главное - не драчунья.

– Спасибо, Павлик, - улыбнулся Михаил, разглядывая подарок.
– Это замечательная лампа. Я уверен, что она принесет мне удачу.