Чтение онлайн

Тем временем Лэнтри должен был ждать у придорожной ночной закусочной или круглосуточно работающей аптеки, которую находил во время предварительного осмотра местности. В соответствующем месте, выбранном им примерно в миле от этого места, ждали его руководители или другие агенты. Короче говоря, Джек подъезжал, передавал пакеты и бумагу с записанным телефоном.

– Смотри, звони точно вовремя! – говорил он.

Точно в назначенное время Лэнтри набирал номер, ждал в трубке трех гудков и вешал ее. Звонки из телефонных кабин вокруг советского представительства заверяли дежурившего там офицера КГБ, что с Джеком и деньгами все в порядке. Потом Лэнтри передавал деньги поджидавшим неподалеку коллегам, и те отвозили их в укромный офис в Нью-Йорке.

Однажды из-за ужасной погоды передачу денег от Джека пришлось отложить. Решили, что он отдаст их в мотеле около порта «Гардиа». ФБР сняло смежные номера и подобрало ключ для замка соединяющей их внутренней двери. В одном номере Берлинсон и Лэнтри ждали Джека и Морриса, собирающихся совершенно случайно оказаться в городе и пойти в другой номер с наличными. Моррис постучал в их дверь и жестом пригласил последовать за ним. В лифте он прошептал:

– У Джека плохо с сердцем.

Пока Джек стоял возле машины, припаркованной рядом с мотелем, хватаясь за грудь, Моррис открыл багажник и вытащил пакеты с деньгами. Один из пакетов лопнул, и багажник наполнился 50-долларовыми купюрами. Пока Берлинсон и Лэнтри поспешно совали купюры в кейс, Моррис выпрямился и ударился головой о крышку багажника. Вид двух пожилых людей, растерянно метавшихся и стонавших, и двух мужчин помоложе, торопливо прятавших наличные, привлек прохожих, собравшихся на насыпи над стоянкой.

Собрав рассыпавшиеся деньги, Лэнтри направился с ними к своей машине, а Берлинсон помог Моррису и Джеку пройти в мотель. В этом хаосе Лэнтри забыл, где оставил свою машину, и долго ходил по стоянке, ее разыскивая. За ним неотступно следовал грузовой пикап, поворачивая там же, где и он, Лэнтри остановился:

– Ну что вам от меня нужно?

– Ваше место на стоянке.

Кардиограммы убедили специалистов, что у Джека не было сердечного приступа, и его недомогание они объяснили острым расстройством пищеварения. Моррис же, если не принимать в расчет пореза на голове, был в порядке и в своих докладах в Вашингтон и Нью-Йорк не упомянул о происшедшем инциденте.

В отношении советских денег между Вашингтоном, Нью-Йорком, Чикаго и членами команды «Соло» существовала абсолютная открытость и взаимопонимание. Год за годом миллионы долларов проходили через руки Джека, Морриса, Евы, Лэнтри, Бойла и еще нескольких агентов, которые субботними вечерами покидали свои семьи. По воскресеньям, после субботней передачи, Лэнтри вскрывал пакеты с деньгами в офисе ФБР в присутствии инспектора и еще нескольких агентов. Двое по раздельности пересчитывали купюры, фотографировали их и записывали номера. Потом они снова упаковывали их по номиналам и запирали в хранилище отделения компании «Ганновер траст» на углу 69-й улицы и Третьей авеню. Когда Холл интересовался деньгами, агенты забирали их из хранилища, пересчитывали, заполняли бланки об изъятии, снова упаковывали и вручали Джеку или Моррису для передачи Холлу. Чтобы удовлетворять запросы Холла на выходные или праздники, Джек хранил до ста тысяч долларов в выемке, сделанной в цоколе его дома. Впоследствии плотник из ФБР смастерил ему книжный шкаф с секретным отделением, и Джек позаботился, чтобы Холл увидел это чудо в его кабинете.

Нью-йоркское отделение должно было пятого числа каждого месяца представлять на рассмотрение в штаб-квартиру квитанции, отчет о выплаченных суммах и остатки наличных. Периодически приезжавшие оттуда ревизоры неизменно подтверждали, что нью-йоркские отчеты были точны до последнего цента.

Хотя деньги от КГБ получал Джек, Холл сделал Морриса ответственным за их доставку и пересчет. Его не волновало, где и как долго они хранились, поскольку наличные Джек и Моррис предоставляли по первому требованию. Из-за того что Моррис часто был нужен «Соло» и Холлу, они с Евой сняли в Нью-Йорке квартиру, которая скоро превратилась в финансовый центр. Холл мог сказать, что ему нужно, скажем, триста тысяч долларов. Моррис звонил Берлинсону или Лэнтри, и в назначенный час агенты встречали их с Евой в Вест-Сайде с наличными в хозяйственной сумке. Держась немного позади, агенты следовали за парочкой до самого дома. Любого приставшего к ним грабителя они пристрелили бы на месте.

Деньги всегда несла Ева, которая считала, что женщине, а не мужчине пристало ходить по улице с хозяйственной сумкой. Если Морриса и Евы не было в Нью-Йорке, то вместо Евы этим занималась Роз. Однажды Джек похвастался Холлу, что только что получил пятьсот тысяч долларов.

– Отдай двести пятьдесят тысяч Элизабет, а двести пятьдесят Моррису, – приказал Холл.

Под наблюдением агентов Роз пошла в офис «Интернейшнл паблишере», где работала Элизабет, и передала ей четверть миллиона. Позже Холл вылетел в Чикаго и поехал с Моррисом в Миннесоту, чтобы спрятать оставшиеся двести пятьдесят тысяч долларов в доме своего брата.

Лэнтри обычно приходилось работать по выходным, невзирая на то, были доставлены деньга или нет. Если Бойл отсутствовал, Моррис с Евой во время пребывания в Нью-Йорке поступали под опеку Лэнтри, и, если им что-нибудь требовалось или у них было какое-то срочное сообщение, Лэнтри должен был быть в их распоряжении. Бойл приезжал в Нью-Йорк часто, обычно по выходным, чтобы проконсультироваться и согласовать свои действия. Иногда Моррис с Джеком присоединялись к их воскресным совещаниям, которые проходили на Бэттери-плейс, в доме Берлинсона или в номерах различных отелей.

В результате этих постоянных контактов и стратегических совещаний чикагское и нью-йоркское отделения всегда знали, чем занимаются другие. Бойл всегда держал Берлинсона и Лантри в курсе поездок и находок Морриса. Они, в свою очередь, информировали его обо всем, что знали о КГБ, его персонале, оборудовании и методах. Как верно отметил Джек, если у КГБ однажды что-то получается, то эти действия неизменно повторяются в других местах. Поэтому знания оперативной техники, полученные в Нью-Йорке, будут полезны для контрразведывательных отделений по всей стране.

Присутствие Холла помешало Международному отделу провести с Моррисом ежегодное рассмотрение бюджета во время его последнего визита в Москву, и Моррису пришлось еще раз возвращаться туда в январе 1967 года.

– Я хочу, чтобы вы кое-что просмотрели, – объявил ему Пономарев, положив перед ним пачку бумаг.

Моррис с испугом увидел, что это были американские разведывательные сводки, содержавшие предоставленную им самим информацию о действиях американской компартии.

– Это серьезно, – заметил Пономарев. – Как это могло случиться?

– Не знаю. Очевидно, где-то есть утечка, нужно ее ликвидировать. Можете сказать, откуда они у вас?

– Кто-то их бросил во двор нашего посольства в Вашингтоне.

– Тогда это может быть провокацией.

– Может быть и так. Но информация точная, верно?

– В общем, да.

Моррис с радостью почувствовал, что он вне подозрений и что Пономарев волнуется, а не обвиняет его. Однако сам он был очень зол и напуган.

Во время последнего разговора перед отлетом Морриса из Москвы в январе Пономарев искренне говорил о проблемах, занимавших Советский Союз и мировое движение. Он считал безнадежным восстанавливать отношения с Китаем; к тому же начинались неприятности в Чехословакии. Советская экономика испытывала все большие трудности. Сельскохозяйственные реформы, предложенные Брежневым, еще не принесли результатов; русским приходилось закупать зерно, продукты и технику на Западе, но у них мало было твердой валюты. Холл запросил у Брежнева на 1967 год ассигнования в миллион семьсот сорок тысяч долларов; Пономарев смущенно сообщил, что русские могут предоставить только миллион. На этот раз, повторяя свою остроту «мы можем дать вам столько танков и самолетов, сколько захотите, но у нас нет денег», – он не улыбался.