Чтение онлайн

Он в искаженном свете представлял Николаю источники «общей информации», которой с ним делился. Предполагалось, что она исходила от руководителей корпораций, или от ученого, с которым он летел в самолете, или от его биржевого маклера, или от ассоциации бизнесменов, или от Джека и его осведомителей. Все факты, о которых докладывал Моррис, были тщательно собраны из открытых источников, таких, как «Авиэйшен уию», «Конгрешнл рекорде», «Уолл-стрит джорнел» и лондонский «Экономист». Но они были интересными и делали отчеты достойными похвалы.

По поводу передаваемой информации Моррис консультировался с Бойлом. Иногда Бойл спрашивал совета у руководства. Но агенты ФБР не собирались расхаживать по коридорам Белого Дома, Государственного департамента, Пентагона или ЦРУ, вопрошая:

– Эй, наш человек на той неделе будет разговаривать с Брежневым. Ваши ребята не хотят ему что-нибудь передать?

ФБР не определяло американскую внешнюю политику. Поэтому, что бы ни сказал Джек в Москве, это было «сообщением от 58-го».

Относительный успех северовьетнамцев, достигнутый с помощью советского оружия, опьянил русских, и они похвалились Моррису, что их оружие не хуже, если даже не лучше американского. Бойл объяснил Моррису (чьи военные познания были приобретены в Ленинской школе и заключались в умении взрывать поезда и сбивать с толку полицию), что трудности американцев возникали из-за идиотской стратегии и идиотской двуличной политики Пентагона в 60-е годы, а не из-за низкого качества техники, и познакомил его с «Авиэйшен уик». Моррис полагал, что для Советов опасно преувеличивать военные успехи. Поэтому он пересказал Николаю придуманный разговор, который якобы вел за бокалом шампанского во время перелета из Нью-Йорка в Лос-Анджелес с руководителем «Грумман корпорейшн».

По словам подвыпившего бизнесмена, чье имя Моррис, к сожалению, не запомнил, Соединенные Штаты работали над созданием нового поколения самолетов-истребителей, которые, как настаивал бизнесмен, через несколько лет «станут владыками небес на ближайшие десятилетия». Но за этими планами стоит дьявольский замысел. Они не только истребители, но и бомбардировщики. В каждом – миниатюрная ядерная бомба во много раз мощнее тех, что были сброшены на Хиросиму и Нагасаки. Человек из «Грумман корпорейшн» утверждал, что у этих самолетов будут «специальные системы» (Моррис тогда утаил свои свежеприобретенные познания об авиации, сканирующих радарах и электронных системах постановки помех), которые позволят им преодолеть любую систему ПВО. Бизнесмен якобы хвастался, что одна эскадрилья таких самолетов с американских авианосцев сможет разбомбить любой город в Советском Союзе. К сожалению, Моррис не запомнил всех деталей, он мог только сказать, что самолеты обозначаются буквой F и двумя какими-то цифрами (на самом деле Моррис прекрасно знал, что говорит о F-14, F-15 и F-16). Конечно, это только слухи, бизнесмен был очень уставшим и выпил слишком много шампанского. К тому же как можно полагаться на человека, который выбалтывает важные секреты первому встречному? Но Моррису все это показалось заслуживающим внимания.

Конечно, ГРУ и КГБ знали в общих чертах о возможностях F-14, F-15 и F-16 (которые в полете оказались даже лучше, чем на компьютерных моделях). На следующем заседании Политбюро Андропов смог сообщить важную проверенную информацию, полученную от «Морат». Политбюро само раздуло эту историю и было достойно поздравлений. Бойл говорил:

– Мы разыграли их, как по нотам.

На встрече Брежнева и Никсона в мае 1972 года был устно оговорен визит Брежнева в Соединенные Штаты в июне 1973 года. Предстоящее путешествие немало волновало Брежнева, и Советы вызвали Морриса и Холла в Москву, чтобы помочь ему подготовиться. Холл, в свою очередь, попросил Морриса подготовить его к разговорам в Кремле. Моррис посоветовал объяснить Брежневу, что нараставший уотергейтский скандал может закончиться импичментом Никсона или заставит того уйти в отставку.

Холл объяснил это в Кремле, но Брежнев не понял, о чем идет речь, и переспросил:

– Что еще за Уотергейт?

Пономарев ответил, что это небольшой инцидент, который политические противники Никсона пытаются раздуть до немыслимых размеров; но все это несущественно.

В присутствии Холла Моррис обычно передавал инициативу в его руки и ничего не говорил, пока ему не задавали прямых вопросов. Но сейчас он высказал свою точку зрения:

– Борис, именно так я думал несколько недель назад. Полагаю, и Гэс такого же мнения. Никого нельзя винить в том, что он не понимает значимости Уотергейта. Большинство американцев тоже не понимают и не беспокоятся. Но ситуация стремительно меняется, верно, Гэс?

Холл, взяв инициативу в свои руки, продолжил речь, которую они с Моррисом отрепетировали заранее. Политические противники Никсона пытались использовать тривиальный инцидент, чтобы аннулировать результаты выборов 1972 года. Они с товарищем Моррисом полагают, что те могут в этом преуспеть.

– Есть реальные шансы, что Никсона заставят уйти со своего поста, и нельзя точно предсказать, что будет дальше.

Потом Брежнев спросил мнение членов Политбюро и Центрального Комитета:

– Это верно?

Суслов ответил:

– Если Моррис говорит, вероятно, так оно и есть.

Брежнев кивнул Моррису, но заговорил с Холлом:

– Вот пример истинной солидарности между братскими партиями. Вот пример того, почему мы так уважаем вас, товарищ Моррис, и вашу партию. Мы обратим внимание на это странное уотергейтское дело.

Затем они заговорили о поездке Брежнева в Соединенные Штаты, и, как говорил потом Моррис Бойлу, Брежнев «вел себя как мальчишка перед своей первой поездкой в летний лагерь». Он верил Никсону и Киссинджеру; но что может случиться в стране, наводненной гангстерами, наркоманами и безумцами, ежедневно убивающими даже видных общественных деятелей? Холл, получив соответствующий инструктаж от Морриса, – то есть от Бойла, – убедил Брежнева, что ему будет оказан подобающий прием. Секретная служба Соединенных Штатов будет охранять его так же, как Никсона, но он может привезти с собой телохранителей из КГБ; и секретная служба будет с ними сотрудничать. Неплохо было бы кого-нибудь из них отправить в Вашингтон прямо сейчас, чтобы уладить некоторые вопросы с ФБР и с секретной службой.

Конечно, ненормальных и в Америке хватает, и возможны антисоветские демонстрации, устроенные кучками сумасшедших с глупыми плакатами. Но американская полиция постарается держать их подальше.

– И наша партия достаточно влиятельна, чтобы убедить прессу, что все эти демонстранты – просто ненормальные.

Пономарев пригласил Морриса на ланч в свой офис, и там Моррис понял, почему Пономарев, недавно выписавшийся из больницы, был так оживлен и счастлив. Моррис всегда скрывал от русских свое знание русского языка и за исключением случаев, когда он общался с людьми из Международного отдела или из КГБ, владевшими английским, пользовался услугами переводчика. Переводчики были неизменно превосходны, но всегда это были мужчины. На этот раз у Пономарева появилась новая переводчица, Наталья, мечта любого мужчины. Золотистые волосы, голубые глаза, черное платье, купленное не иначе как в Чикаго, в «Маршалл Филдс», подчеркивало все достоинства ее фигуры. Было ей лет двадцать пять и говорила она как американские подростки.

Моррис подумал, что она, видимо, дочь советского дипломата или офицера КГБ и получила высшее образование в Соединенных Штатах. Ему стало интересно, какую сделку заключил Пономарев с ее отцом. Переводчики-мужчины были квалифицированно подготовлены и умели подавлять свои эмоции. Они старались создать видимость, будто их не существует и разговор течет сам собой, без их помощи. У Натальи было чувство стыда и чувство юмора, и она краснела или смеялась, когда что-нибудь ее смущало или забавляло. Пономарев был к ней снисходителен, и без труда можно было догадаться почему.

Наталья и краснела, и хихикала, когда переводила «щекотливые» вопросы. У товарища Брежнева была хорошенькая молодая племянница, которую он особенно любил. Она работала в Аэрофлоте стюардессой и была очень квалифицированной медсестрой, поэтому осматривала Брежнева перед сном. Она очень хотела увидеть Америку. Может ли Брежнев взять ее с собой и сможет ли она осматривать его перед сном?

Моррис ответил, что американская секретная служба раньше, вероятно, не сталкивалась с такими проблемами и что КГБ следует честно обсудить с секретной службой этот вопрос. Все можно будет уладить по-джентльменски.

Моррис, как любой мужчина, восхищался внешней привлекательностью Натальи. Она завладела его сердцем легким смехом, дававшим понять, что девушка прекрасно понимала абсурдность переводимых вопросов.

– Что товарищу Брежневу следует носить в Америке?

Человеку, который сосредоточил в руках власть над жизнью и смертью населения шестой части всего земного шара, нужен-таки совет семидесятилетнего еврея из Чикаго, как ему одеваться!

Вместо того чтобы дать простой ответ, какой дал бы любой юный клерк от «Дж. К. Пенни», Моррис начал рассуждать об одежде. Капиталисты обманывают американских рабочих, заставляя их думать, что любой из них может стать капиталистом. Одежда в Америке является символом. Большинство американцев смеются над глупым нарядом товарища Фиделя; они хотят носить такие вещи, какие носят английский премьер-министр или топ-модели. Советским портным следует снять с Брежнева мерки, а «наши товарищи» должны заказать для него темные костюмы в Лондоне, Милане или Нью-Йорке.