Чтение онлайн

И вновь был лифт, подъем на поверхность, кивок нашему Егорычу, и вот она улица. Утренний воздух врывался в легкие. Правда утро это можно было назвать с натяжкой, так как темнота еще не отпустила столичный Алексанград. Хотя машины уже ездили и летали по и над дорогами.

– Сюда. – Указал мне рукой на свой транспорт опер.

Когда мы уже сидели в летающем авто Кромчего, тот покосившись на меня решил все же встать на защиту выходки Михаила.

– Пать, ты не злись, на этого оболтуса. – Произнес он, перестараиваясь в ряд, который шел на поворот. – Он ведь ничего не делает просто так. Сам же уже должен знать.

– Да, я не злюсь. – Тяжело вздохнув, произнес я. – Просто… - А вот что «просто», я даже и не знал сам. Усталость уже давала о себе знать, своим накопительным эффектом. Все же сколько всего успело произойти за этот чертовски длинный день, заходящий уже на второй круг. – Я ведь реально переживал. Сначал он пропал, потом Сонька. И меня выбросили за борт…

– Да, тут я тебя понимая. – Вздохнул мужчина. – После нашего провала в Бурамском, ранения – оказаться за бортом обидно. Кстати, а чего ты учиться дальше не пошел?

– Война. – Пожав плечами, ответил я. – Когда Император объявил, я как раз в баре сидел, заливал горе своего отстранения. А тут набор в войска. Вот я и… - Я махнул левой рукой. Договаривать смысла не было. И без того все понятно.

– Да. – Протянул Кромчий. – Знаешь, я бы на твоем месте, наверное так же поступил. Правда глядя на то, какую ты цену заплатил, уже не уверен, что ты все сделал правильно.

– Да, уже и без разницы. – Криво усмехнулся я. – Выбор сделан, так что поздно метаться.

– А рука? Когда восстановят? – Спросил опер.

А вот тут, мне уже отвечать не хотелось. Я ведь тогда еще не успел смериться, с тем что превратился в калеку. Только-только начинал учиться жить с этим. А тут он, с этим дурацким вопросом.

– Уже скорей всего никогда. – Протянул я. – Буду искать себе какой-то протез.

– Погоди. Как никогда? – Удивился опер, и даже повернул ко мне свою голову, благо мы как раз стояли на светофоре.

– Ну, вот так. – Тяжело и мрачно вздохнул я. – Я же на лечении был, когда меня убить пытались. Пришлось выбирать, или рука, или…

– Можешь не продолжать. – Оборвал меня Кромчий, прекрасно поняв, что тема эта далеко не из приятных. – А лицо это тебе тоже на войне?

– Сам. – Хмыкнув ответил я. – Типа маскировка от камер.

– Умно. – Усмехнулся мой коллега, но тут же добавил. – Но слишком радикально.

– Ну, что было под рукой, тем и оперировал. – Развел я левой рукой и культей правой.

Дальше ехали молча. Уже выходя, я поблагодарил Кромчего и замер перед входом в подъезд. Все же если Сонька уже дома, то у нее наверняка есть масса вопросов ко мне. А ведь я не смогу на них ответить. Черт! Как же я тогда надеялся, что моя рыжая отнесется к этому вопросу с пониманием. Все же и сама является носительницей тайны.

Когда я своими ключами открыл двери, то сразу понял – Романенко дома. Ну, это было легко понять на самом деле.

Спортивная сумка прямо на входе. Разбросанные походные ботинки. Куртка. Как не понять, что хозяйка вернулась в свои владения? Правда, невзирая на ранний час, она не спала. Хотя чего удивляться? Если Котов не врал, она недавно только сама домой попала. Вот и сидит теперь в душе, приводит себя в божеский вид. Мне тоже не мешало бы.

Но идти и присоединяться к ней я не решился. Нет, не из-за того, что она могла как-то не так отреагировать. Она бы наверняка обрадовалась. Но, черт возьми. С момента нашей последней встречи я сильно изменился. И я сейчас, мать его, не про прическу, а про дизайн своего лица и свою же физическую неполноценность в виде обрубка руки.

Вот потому я и скинул с плеч пальто, и стянув с ног туфли, направился к дивану. Упав на этот предмет мебели, знавший уже огромное количество наших с Романенко игрищ, я тихо прикрыл глаза. Боялся и ждал. Ждал, что она скажет. А боялся… боялся, что едва она меня увидит, на этом между нами все и закончится.

Шум воды стих, сменившись шлепаньем босых пяток. Шуршание полотенца. Звук опущенной ручки двери. Шаги.

– Патя? – Напряженно и осторожно спросила Романенко.

«Ну, да. Она же видит только мою лысину» - с кривой усмешкой, пронеслось у меня в голове.

– Да, Сонь. – Только и ответил ей я, боясь повернуться. Видимо на уровне подсознания, я как маленький оттягивал этот момент, когда она увидит. – Привет.

– Ты стиль сменил? – Игриво спросила она, перепрыгивая через спинку дивана, оказываясь у меня на коленках.

«Ну, вот и все» - обреченно билось в моей голове.

На лице у меня застала кривая усмешка. Да. В тот момент я был слабаком, который спрятался за панцирем циничной отстраненности и холодности.

– Патя, что с тобой…? – Спросила Сонька, немного отстранившись и внимательно рассматривая шрамы на моем лице.

– Жизнь. – Тяжело вздохнув, ответил ей я, и приподнял культю своей правой руки, показывая, что лицо фигня, самое веселое вот здесь. – Ты же в курсе? В Империи война.

– В курсе. – Фыркнула моя Рыжая головная боль. – Видок у тебя конечно сомнительный, но с какого перепуга, ты решил меня не целовать? А?

– Да, вот только смог видосик посмотреть, теперь переживаю, чтобы и мне так не прилетело. – В тон девушке ответил, я, после чего притянул ее голову к себе и впился поцелуем в ее губы.

Ну, а дальше все было… просто все было.

Уже после, когда мы лежали в кровати и смотрели на белый потолок, я понял, что нужно туда что-то наклеить. В последнее время, белый потолок вызывает у меня какие-то не очень хорошие ассоциации.

– Так, кто такая Сара? – Как бы между прочим спросила Сонька.

И вот как мне было быть? Тут же не ответишь: «не твое дело». А очень хотелось именно так и сказать, ибо… А, черт!

– Помнишь, дамочку, с которой ты в душе закрывалась? – С усмешкой спросил я у Соньки.

– Ах, та Сара… - Протянула моя Рыжая, закидывая свою ножку на меня, и трясь щекой о мое плечо. – Конечно помню.

– Мы потом встретились с ней, когда я был на задании. – Продолжил я, прикидывая, не будет ли это разглашением того, что я клялся сохранить в тайне, ставя подписи в документах. – И… в общем ее больше нет в мире живых.

– Да, уж Патя. – Протянула Романенко, чмокнув меня в щеку. – Флиртовать мне, похоже, ни с кем нельзя, если я, конечно, не хочу, чтобы они поскорее отправились на встречу с предками.