Чтение онлайн

Однако существовала очевидная проблема. Если отпустить Чапмена на свободу, он тут же окажется в полиции. Он даже упомянул об этом в разговоре со Стефенсом: «Думаю, с моим незаурядным прошлым я могу рассчитывать лет на четырнадцать». Более того, он вполне может вновь связаться со своими подельниками. Однако, если оставить его под стражей в «лагере 020», предсказывал Стефенс, «он может пасть духом и сломаться». Единственным способом спокойно работать с ним было предоставление ему условной свободы, оставив его под наблюдением, но не в тюрьме, а «под контролем в каком-нибудь тихом месте, где-нибудь в деревне».

«Я думаю, что нам следует использовать Чапмена в качестве двойного агента, — подвел итог Стефенс. — А затем вернуть его обратно во Францию, чтобы он присоединился к группе диверсантов, которых уже готовят для отправки в Америку с важнейшей миссией».

Допрашивавшие Чапмена офицеры единодушно с этим согласились. Конечно, было рискованно посылать Чапмена обратно во Францию. Немцы могли разоблачить его, да и он сам был способен все им выложить. Он мог даже вновь перекинуться на другую сторону. Однако потенциальные преимущества, которые давала засылка собственного шпиона в святая святых германской секретной службы, перевешивали любую опасность. Тем же вечером из «лагеря 020» в команду на Сент-Джеймс-стрит, работавшую с двойными агентами, ушло письмо: «По нашему мнению, Чапмена следует использовать по максимуму… Он действительно желает работать против немцев в пользу Британии. Он обладает мужеством и находчивостью, которые делают его идеальным агентом».

Тар Робертсон, следивший за каждым поворотом событий, пообещал на следующий день прислать одного из своих сотрудников, работающих с агентами, для знакомства с Чапменом. Однако до того, как вводить его в программу, Эдди следовало присвоить кодовое имя. По правилам клички агентам выбирались случайным образом, так, чтобы они ни в чем не ассоциировались с их истинными именами. Однако правила эти постоянно нарушались: так, кличка Сноу была частичной анаграммой фамилии Оуэнса; еще один агент проходил под кличкой Тейт, поскольку, по мнению Робертсона, он был похож на комика Гарри Тейта. По слухам, пользовавшийся сомнительной репутацией югославский агент Душко Попов получил кодовое имя Трицикл из-за своей любви к сексу втроем. Кодовое имя, выбранное в итоге для Эдди Чапмена, соответствовало ему как нельзя лучше.

Вечером 18 декабря Тар отправил всем сотрудникам подразделения В1А сообщение: «Мы выбрали для Фрицхена кличку Зигзаг».

13

Креспини-Роуд, 35

Для работы с Зигзагом Тар Робертсон выбрал капитана Ронни Рида — неприметного специалиста по радиосвязи. Это был отличный выбор. Длиннолицый, с тоненькими усиками, в очках и с сигарой, он выглядел как типичный офицер в средних чинах. В самом деле, он настолько полно воплощал собой типаж армейского офицера-середнячка, что когда Тару Робертсону для операции «Фарш» потребовалось фото для фальшивого удостоверения личности — в рамках операции тело в военной форме, с документами, содержащими дезинформацию, якобы случайно прибило к испанскому побережью, — он выбрал фото Ронни Рида. Рид выглядел как человек из толпы — то есть никак.

Майор Ронни Рид, блестящий радиоинженер, который стал первым британским куратором Чапмена.

Отец Рида, официант в ресторане «Трокадеро», погиб в битве при Сомме в 1916 году. Рид родился в съемной квартире на Кинг-Кросс. После окончания школы Святого Панкраса он получил стипендию для обучения в Политехническом институте в Риджент-Парке, где изучал инженерное дело и заболел страстью к радио. Он мог собрать радиоприемник из ничего. Со своим школьным другом Чарли Чилтоном, впоследствии ставшим знаменитым радиоведущим и продюсером, Рид организовал вещание на весь мир с помощью самодельного передатчика: Ронни пел собственную мелодическую версию «Танцующей в темноте» Бинга Кросби, а Чарли бренчал на гитаре.

К началу войны Рид днем работал радиоинженером на Би-би-си, а по ночам бродил по эфиру с позывным G2RX. Однажды ночью Рид вместе с матерью отсиживался в бомбоубежище, спасаясь от авианалета, когда у входа затормозила полицейская машина. Рида вытащили из убежища и среди рвущихся бомб повезли в тюрьму Уормвуд Скрабз. У тюремных ворот стоял какой-то мужчина. «Мистер Рид, мы вас ждем. Входите», — произнес он. По тускло освещенному коридору его отвели в камеру на первом этаже. Там, окруженный двумя охранниками, сидел мужчина в летной форме, с окровавленным лицом.

«Этот человек сброшен к нам на парашюте, — объяснил мужчина. — Сегодня вечером он должен выйти на связь с Германией. Мы хотим, чтобы вы выехали в сельскую местность в районе Кембриджа, провели сеанс радиосвязи и убедились, что он передал именно то сообщение, которое мы подготовили».

Той ночью Рид и парашютист Гёста Кароли, которому вскоре предстояло стать двойным агентом по кличке Саммер, сидели в свинарнике где-то в полях Кембриджшира и отстукивали морзянкой в Гамбург: «Добрался благополучно, на несколько дней залягу на дно, пока не найду себе жилье».

Так началась карьера Рида на секретной службе.

Непритязательный, вежливый и сдержанный Рид был незаметен, однако он был «скромным гением» военной радиоигры, знающим все тайны и загадки радиосвязи. Кроме того, он имел особый талант — легко схватывал «почерк» другого радиста и отлично его имитировал: возможно, он был лучшим радиоподражателем в Британии. Искусство Рида сделало его незаменимым в команде Робертсона, и вскоре он уже контролировал весь радиообмен двойных агентов. Одной из его задач было следить за радиопосланиями агентов абверу, убеждаясь, что они не вставляют в депеши кодированных сообщений. Если агент не хотел или не мог выйти на связь, от его имени передачу вел Рид, полностью имитируя его «почерк». Однако Ронни Рид был не просто законченным фанатом радиосвязи. Под руководством Робертсона он превращался в первоклассного офицера разведки — проницательного, благожелательного и практически незаметного.

В камере Чапмена Рид впервые пожал руку своему новому подопечному. Молодой офицер полагал, что почувствует мгновенную неприязнь к этому нераскаявшемуся преступнику с «темным прошлым». Однако, как и большинство знавших Чапмена, он был очарован против своей воли.

Рид честно объявил: если Чапмен будет работать на МИ-5, ему придется вести жизнь затворника. Любые контакты с полицией, богемной тусовкой в Сохо или криминальным миром будут для него строго запрещены. При этом, объяснил Рид, ему «придется работать на нас под строгим контролем, практически в полной изоляции от общества». Чапмен, засмеявшись, заявил, что после волнений последнего времени тихая жизнь доставит ему массу удовольствия. Рид пообещал вернуться на следующий день, чтобы повести первый сеанс радиосвязи с Германией, и оставил Чапмена составлять сообщение с помощью кода КОНСТАНТИНОПОЛЬ и с контрольным знаком FFFFF. Потом Рид прочтет составленную им радиограмму и будет сидеть рядом, пока Чапмен станет вести передачу.

Как всегда переменчивый в настроениях, Чапмен после беседы с Ридом, казалось, взбодрился, решив написать еще одно письмо Стефенсу. В этом послании не было ни следа раздражительности и самокопания — теперь Чапмен был оптимистичен и разговорчив:

Mon Commandant,

спасибо за Вашу доброту, или, как говорят французы, merci pour votre bont'e. Поскольку у нас было немного времени для того, чтобы узнать друг друга, позвольте мне начать с небольшого объяснения. В настоящий момент мне довольно трудно рассказывать свою историю. Сейчас мой разум представляет собой безумную мешанину имен, формул, описаний, мест, часов, взрывчатых веществ, радиодела и прыжков с парашютом, коротких, но важных разговоров, интриг, которые плетутся в ответ на интриги. Кроме того, попытайтесь представить себе мозг, изможденный тремя годами тюрьмы и многими месяцами карцера… иногда, пытаясь собрать факты воедино, я чувствую, что схожу с ума… все эти факты — не вымысел, все это на самом деле происходило, однако даты, имена и часы перепутались у меня в голове, создавая полный хаос, словно детали гигантского пазла… И в заключение: мой командир, будьте снисходительны, если в отношении мест, дат и времени, называемых мною, наблюдается некоторое несоответствие. Я боюсь, что все это прошло, словно сон; превратить его в реальность теперь — Ваше дело.

Эдди.

Оловянный Глаз Стефенс привык наводить страх на заключенных, прибывающих в «лагерь 020». Он не привык, чтобы к нему обращались в подобном шутливом тоне или поучали, что делать, — тем более молодые грабители в тюремной робе. Однако вместо того, чтобы взорваться, как легко могло случиться, Стефенс лишь ухмыльнулся и вложил письмо в личное дело Зигзага.

На следующее утро за Чапменом в тюремной машине приехал Рид в сопровождении двух крепких парней из военной полиции. Они отвезли его в находившийся в 150 ярдах от главных ворот Латчмер-Хаус клуб «Эквестриан» — небольшой концертный зал в подвальном помещении. Перед входом возвышался 25-футовый флагшток; Рид подумал, что его можно будет использовать в качестве антенны. Внутри было пустынно. Военные полицейские встали у входа, а Рид установил передатчик Чапмена.