Чтение онлайн

Дагмар Лалум тщетно ждала возвращения Чапмена. В Норвегии тем временем начались беспощадные чистки. Видкун Квислинг был арестован в своем имении «Гимле», обвинен в предательстве и казнен расстрельной командой. Два члена норвежского Сопротивления были допрошены в связи с гибелью Фельтманов и оправданы. Дагмар вернулась в Эйдсволл; соседи шептались за ее спиной, называя ее «немецкой шлюхой», — она слышала это, но продолжала хранить молчание. Она никогда не рассказывала ни соседям, ни родным, что во время войны помогала британской разведке. Чтобы избавиться от сплетен, она поступила на должность младшей медсестры на круизное судно «Ствангер-фьорд», курсировавшее между Осло, Нью-Йорком и Новой Шотландией. С Эдди она научилась любить море и, подобно ему, никогда не знала покоя. Она работала в книжном магазине, затем стала парикмахером и, наконец, бухгалтером. Она все так же продолжала наряжаться в последние модные новинки и курила все те же сигареты «Крейвен». Она так и не вышла замуж, не имела детей — и не утратила своего внешнего лоска. Даже в старости она тщательно пользовалась косметикой, носила леопардовые шляпки, а как-то раз племянница застала ее танцующей в одиночестве перед зеркалом. Когда Дагмар в 1999 году умерла от болезни Паркинсона, ее племянница обнаружила коробку с письмами, старательно написанными по-английски, на листках для авиапочты. Письма были адресованы Эдди Чапмену. Ни одно из них не было отправлено. Племянница сожгла их все.

А вот Фрида Стевенсон не видела никакого смысла в ожидании. Она выучилась на стенографистку, а в 1949 году вышла замуж за банковского клерка на пять лет моложе ее. Через четыре года она стала помощницей владельца газетного киоска, развелась с первым мужем и вышла замуж за преуспевающего владельца гаража по фамилии Аберкромби. Хотя секретная служба из осторожности уничтожила договор, гарантирующий ей выплату 5 фунтов в месяц вплоть до дальнейших распоряжений, и вымарала упоминания о нем из архивов, Фрида, вполне вероятно, получала чеки из Лондонского кооперативного общества, результат сделки Чапмена с МИ-5, до конца своих дней. Как и Фарамус, Фрида умела выживать.

В отеле «Беркли» Чапмен и Бетти Фармер проговорили много часов подряд. Вскоре после этого они поженились. Это был прочный, счастливый брак, хотя в течение последующих пятидесяти лет Чапмен не упускал случая обратить внимание на ту или иную женщину. Он часто уходил, но всегда возвращался. В октябре 1954 года у них родилась дочь Сюзанна.

Зигзаг так и не соблазнился честной жизнью. После войны он вернулся в полусвет лондонского Уэст-Энда, где бездельники всех мастей приветствовали его, как родного. В 1950-х годах он занимался контрабандой золота на Средиземном море. Купив долю в моторной яхте Билли Хилла «Фламинго», бывшем минном тральщике, Чапмен с экипажем из таких же отпетых мошенников отправился в Марокко, где они оказались замешаны в смехотворном заговоре с целью провезти контрабандой 850 тысяч пачек сигарет и заодно похитить низложенного султана. Авантюра провалилась: лихие моряки с «Фламинго», отправившись в доки, ввязались там в пьяную драку. В результате им пришлось убираться из Танжера в компании репортера из Sunday Chronicle, которого они сначала пригласили на борт, а потом заперли в каюте. «Фламинго» сгорел в гавани Тулона: возможно, корабль был подожжен для получения страховой премии. По крайней мере, этот случай наводит на подозрения, что Чапмен не совсем забыл ремесло диверсанта. Вскоре банда Хилла ограбила почтовый вагон, скрывшись с 250 тысячами фунтов. В 1960-х годах Эдди и Бетти Чапмен переехали на африканский Золотой Берег, где Чапмен ввязался в какой-то запутанный строительный контракт. Позже в связи с этим контрактом было начато следствие по подозрению в коррупции, однако к тому моменту Чапмен уже вернулся на родину.

Оловянный Глаз Стефенс задавался вопросом: что будет, если Чапмен, вновь связавшись с преступным миром — что неизбежно, — предстанет перед судом и потребует к себе снисхождения на том основании, что во время войны он оказывал стране некие совершенно секретные услуги? Ответ на этот вопрос вскоре последовал. В течение последующих двадцати лет Чапмен неоднократно представал перед судом, однако ни разу так и не был отправлен в тюрьму. Когда в 1948 году его судили по обвинению в использовании фальшивых денег, он представил суду характеристику от неназванного «старшего офицера Военного министерства», в которой было сказано, что Чапмен был «одним из храбрейших солдат Британии во время последней войны». Автором характеристики наверняка был Ронни Рид. МИ-5 не совсем забыла о своих долгах. В 1974 году он снова был признан судом невиновным: на сей раз его судили за то, что он ударил человека по голове пивной кружкой на танцевальной вечеринке в отеле «Уотерсплэш» в Нью-Форесте. Драка произошла из-за девушки по имени Тереза Чин. Чапмен заявил суду: «В время войны меня учили приемам рукопашного боя, необходимым для той работы, которой я тогда занимался, поэтому мне не нужна кружка, чтобы защитить себя во время драки в пабе. Я бы мог убить его голыми руками». Когда его оправдали, он предложил проставить выпивку всему составу суда.

Чапмен все так же продолжал путаться с шантажистами, игроками и мелкими воришками. Он ездил на «роллс-ройсе» (хотя так и не сдал экзамен на права) и носил пальто с меховыми воротниками. Газеты любили его — «Эдди Чапмен, вор-джентльмен». Некоторое время он даже состоял внештатным криминальным репортером Sunday Telegraph, «помогая читателям не попасть в поле зрения людей вроде него». В 1960-м какой-то журналист спросил его, не скучает ли он по временам, когда сам совершал преступления. «Немного, — ответил Чапмен задумчиво. — Я ни о чем не жалею. Меня не мучают угрызения совести. Мне хочется думать, что я был честным бандитом».

Чапмен в блеске славы позирует рядом со своим «роллс-ройсом». В качестве криминального корреспондента в Sunday Telegraph Эдди вел колонку, где учил читателей, как противодействовать попыткам подобных ему элементов обчистить их.

Джон Мастерман написал однажды: «Иногда наступает момент, когда ты должен совершить нечто, полагаясь лишь на собственное суждение, не оглядываясь на других. Некоторые называют это совестью, другие — просто упрямством. Что ж, так или иначе, вам приходится делать свой выбор». Война пробудила в Чапмене непокорную совесть. Пороки его были столь же непомерны, как и его достоинства, и до самого конца его жизни никто так окончательно и не понял, был ли он на стороне ангелов или демонов, обманывал ли он обманщиков, заключил ли он соглашение со своим немецким шефом. Он умер в 1997 году от сердечного приступа в возрасте восьмидесяти трех лет. Быть может, он отправился на небо, — ну, или проследовал в противоположном направлении. А может быть, он и до сей поры выписывает зигзаги где-то между.

Чапмен пытался выпустить воспоминания о своих приключениях, но они, как и книга Джона Мастермана, были запрещены МИ-5 к публикации. Он написал чрезвычайно урезанную версию событий, которая появилась сперва во французской L'Etoile, а затем, в 1953 году, и в News of the World. Однако, стоило Чапмену задеть государственные тайны, в игру вступили юристы правительства. Его оштрафовали на 50 фунтов, весь тираж газеты был уничтожен. Вторая попытка публикации была остановлена правительственным письмом, указывающим, что упоминаемые в ней данные не подлежат разглашению по соображениям безопасности. Наконец кем-то переписанная и наполовину выдуманная «История Эдди Чапмена» появилась из печати в 1954 году: в ней описывается время, проведенное Чапменом в Германии, но не упоминается о его работе в МИ-5. «Узнаем ли мы настоящую правду об Эдди Чапмене? — вопрошала какая-то газета. — Если все эти поразительные утверждения истинны, почему он не был арестован и судим как предатель родины?»

Чапмен протестует против того, что публикация серии его воспоминаний в газетах была запрещена согласно Закону о государственной тайне.

В конце концов в 1966 году Чапмену разрешили опубликовать другую версию воспоминаний — «Настоящую историю Эдди Чапмена», в которой без каких-либо подробностей упоминалось о его работе на МИ-5. По этой книге был снят довольно посредственный фильм «Три креста», режиссером которого был Теренс Янг, а главную роль Эдди Чапмена сыграл Кристофер Пламмер. Фильм имел лишь косвенное отношение к правде. Чапмена он разочаровал. Эдди так и не получил признания, которого, как полагал, заслуживал; возможно, славу того масштаба, о котором он мечтал, он мог получить, лишь убив Гитлера. Так или иначе, он разбогател и некоторое время владел замком в Ирландии и санаторием в Хертфордшире, неподалеку от завода компании «Де Хавилланд», производившего когда-то «москито».

Эдди позирует в полной эсэсовской форме, которую в реальной жизни он никогда не носил.

В 1974 году в одном из лондонских баров Чапмен неожиданно столкнулся с Лео Кройчем — беззубым немецким боксером, учившим его стрельбе на вилле Бретоньер. Лео сообщил Чапмену настоящее имя человека, которого тот знал как Грауманна, рассказал, что тому удалось пережить войну и что живет он в Бремене. Чапмен написал фон Грёнингу письмо, в котором с нежностью вспоминал время, которое они вместе провели в Нанте, Париже и Осло. Он интересовался, не знает ли его старый друг, что стало с той яхтой в Норвегии, которую он купил на свои премиальные деньги, и помнит ли он Дагмар Лалум. «Я думаю, она давно замужем», — с грустью размышлял он. Чапмен рассказал о своих владениях, приложив к письму фотографию купленного им старинного ирландского замка, и приглашал фон Грёнинга в гости: «Какими приятными воспоминаниями мы сможем обмениваться… Я помню, как вам нравились замки».

Быть может, это было не самое тактичное письмо, но Эдди Чапмен не знал, что фон Грёнинг уже давно не богат.

Сюзанна Чапмен вышла замуж в 1979 году. Церемония проходила в Шенли-Лодж — спа-центре, принадлежавшем Эдди и Бетти Чапмен. Среди гостей можно было заметить пожилого близорукого немецкого джентльмена, развлекавшего детишек чтением старомодных английских детских стишков. Когда празднество стало затихать, Эдди Чапмен и Штефан фон Грёнинг рука об руку отправились бродить по окрестностям, углубившись в воспоминания. Бетти удивила и тронула эта прочная связь между шпионом и его шефом: «Они были как братья». Когда последние гости разошлись, из сада все еще доносились смех и пение — едва слышные звуки «Лили Марлен».

ХИ ХУ ХА ХА ХА

Непредвиденное дополнение

Через несколько недель после выхода из печати «Агента Зигзага» мне позвонил посол Германии в Лондоне Вольфганг Ишингер. «Я прочел вашу книгу, — проговорил он. — Вы рассказываете о том, как Эдди Чапмен пересек Ла-Манш и затем был сброшен на парашюте над Британией. Быть может, вам будет интересно узнать, что командиром экипажа во время этого полета был мой отец. И он, и пилот Фриц Шлихтинг до сих пор живы и здоровы».