Чтение онлайн

Помню я Игоря Кортнева. Отлично помню. — Женщина некоторое время поиграла дужками очков и вдруг ослепительно улыбнулась, что даже придало её в общем-то заурядной внешности канцелярской крысы известный шарм.

Такой красавец был — все девчонки от него с ума сходили! Уж не случилось ли с ним чего? — вдруг заволновалась она, не забыв, правда, выдвинуть ящик стола и смахнуть в него — будто бы невзначай — предназначавшийся ей материальный стимул.

Нет, что вы. Игорь Кортнев процветает нынче, как никто. Он — вице-президент компании «Троя», — если вы о такой слышали. — Серебряков попытался изобразить на губах доброжелательную улыбку.

Женщина, снова напялив на кончик носа очки и чинно сложив перед собой руки, спросила:

Я все-таки не могу взять в толк, чем я вам в состоянии помочь? Может быть, вам нужно взглянуть на фотографии дипломных работ Игоря? С другой стороны, насколько я уяснила из нашего разговора, область его интересов ныне пролегает совсем в иной сфере — весьма отдаленно связанной с графикой.

Все это, конечно, так, — сообщил ей Серебряков, грудью наваливаясь на стол и приближая лицо к уху женщины, — но помочь вы мне все-таки можете. Правда, сразу хочу вас предупредить, что мне нужна конфиденциальная информация. К примеру, с кем он был дружен, когда здесь учился. У вас же есть личные дела всех студентов его курса? Мне бы хотелось их посмотреть и, но возможности, сделать кое-какие выписки — если у вас нет ксерокса, чтобы ускорить все дело и снять копии.

Перед носом у женщины в очках появилась еще одна сторублевка, которую та уже привычным жестом смахнула в недра своего стола.

Видите ли, в чем дело. Теперь, когда Кортнев стал вице-президентом компании, наша служба решила проверить, не грозит ли ему опасность со стороны его бывших соучеников. Вы, надеюсь, телевизор смотрите? Так вот, вы, конечно, отлично понимаете, что жизнь любого крупного финансиста находится под угрозой. Наша служба получила сведения, что на жизнь Игоря Кортнева готовится покушение. Вот мы и проверяем все возможности — во избежание хотя бы малейшего риска.

Прямо как в кино, — сказала женщина, поднимаясь с места и направляясь к полкам, где хранились материалы о бывших выпускниках училища. — Но вы, боюсь, зря потеряете время — у Кортнева врагов не было. Его все любили — и не только девочки.

Ну-с, — вздохнула она, — начнем с выпуска 1989 года. Отделение графики. Отличный был выпуск, — тарахтела женщина, вываливая на стол перед Серебряковым папки с делами. — Тогда казалось, все были на этом курсе талантливыми. Не знаю только, что сталось с ними теперь.

Серебряков положил руку ей на предплечье.

У вас фотографии выпусков сохранились? Это бы во многом упростило дело.

Кое-что есть, — ответила женщина, поворачиваясь к Серебрякову. — Но ведь вы знаете, каковы студенты? Кто-то не успел сдать на фотографию деньги, кто-то просто про это забыл, а снимок получить хочется всем… Так что случаи воровства, — тут дама из деканата ухмыльнулась, — как вы понимаете, исключить нельзя.

Но ведь в личном деле должно же быть фото? — резонно поинтересовался Серебряков, приступая к перелистыванию папок — признаться, он ожидал, что их будет куда меньше.

А вы знаете, сколько времени эти папки здесь пролежали? — Женщина в очках коснулась рукой одной их тех, что громоздились на столе. — Те, что нужны вам, простояли на этих полках больше десяти лет. Представляете себе, до какой степени выцвели и запылились эти крохотные фотографии?

Серебряков сделал вид, что представил.

Это не говоря уже о том, что всех этих девчонок и парней время могло изменить почти до неузнаваемости, — продолжала щебетать замдекана. — Вы хоть догадываетесь, что снимки были сделаны, когда им всем было не больше семнадцати — восемнадцати. Дети, самые настоящие дети…

Серебряков наклонил голову в знак того, что догадывается.

Мне нужен снимок выпуска 1989 года, — коротко поставил он женщину в известность. — За этот снимок вы получите пять тысяч рублей. Прямо сейчас. И никакой расписки не надо.

Толстое портмоне Серебрякова снова появилось на свет и стало совершать пассы перед носом у очкастой дамы. Надо сказать, что с приходом Серебрякова внешность женщины в очках потеряла былую бесцветность и блеклость работника канцелярий — этого своего рода обитателя подземелья — и теперь ее щеки и шея рдели малиновыми и ярко-красными пятнами.

Пока дама рылась, где только возможно, в поисках драгоценной фотографии, наклеенной на паспарту, Тимофею удалось-таки обнаружить личное дело студента Кортнева.

Дама не соврала. Фотография того времени красавца мужа Шиловой настолько искажала оригинал, что Серебряков — при всей его наблюдательности — в жизни бы не подумал, что это вице-президент компании «Троя». Даже в нежном возрасте.

Маленькое личико, челочка, оттопыренные ушки, тощая шейка, торчавшая, как ножка бледной поганки, из широкого воротника рубашки. Более всего, однако, Серебрякова, часто видевшего Игоря Кортнева лично, поразили на фотографии его глаза — робкие и, пожалуй, даже испуганные. В них застыло трагическое выражение, неуместное, казалось бы, в столь юном возрасте.

Парень-то, видать, провидел свою судьбу, подумал Тимофей, имея в виду намерения Шиловой, и — на всякий случай — поддел фотографию ногтем и без труда содрал ее со страницы личного дела.

— Вот он! — воскликнула женщина из деканата, не скрывая триумфа в голосе. — Он самый — все, как вы просили, — выпускной снимок 1989 года.

Торжественно, будто картину кисти Рубенса или Хальса, она на вытянутых руках поднесла фотографию поближе к Серебрякову и поставила ее на стол, прислонив к стопке папок.

Серебряков, не коснувшись фотографии и пальцем, некоторое время тщательно ее рассматривал. Игорь Кортнев, уже куда больше походивший на нынешнего, улыбался с фотоснимка ему, Серебрякову, во все тридцать два белоснежных зуба. Тимофей, однако, больше внимания уделял изображениям молодых людей, расположившихся на снимке с Кортневым рядом.

Потом Тимофей, ни слова не говоря, выложил перед дамой из деканата десять пятисотрублевок и, будто между прочим, поинтересовался:

У Игоря Кортнева имелся близкий друг по имени Сергей. Вы могли бы указать его на снимке?

Снова со скрипом отъехал ящик, цепкая рука «серой мышки» сграбастала купюры, после чего последовал ответ:

На этом снимке четыре выпускника с этим именем. Кто вас интересует больше?

Дайте мне папки на всех четырёх, — произнес он с таким ледяным холодом в голосе, что дама из деканата сразу поняла — денег больше не будет, так что заикаться об этом даже не следует. Нужно отрабатывать полученный гонорар. Молча она протянула Серебрякову то, что ему требовалось. Серебряков, тоже не сказав ни единого слова, уложил папки в портфель, после чего двинулся к выходу. У двери он остановился, повернулся к очкастой даме и произнес: