Чтение онлайн

– Мамка, там человек на берегу!

– Что ты орешь как оглашенный? Какой человек?

– Синий и голый.

– Господи, что ты городишь-то!

– Правда, побожиться могу!

Петька и приятели начали интенсивно креститься, чего обычно за ними не водилось.

– А ну пойдем, — решительно сказала кухарка, будучи женщиной не робкого десятка.

На берегу и вправду лежал ничком неизвестный светловолосый мужчина в одних подштанниках, которые, впрочем, с него почти сползли.

– Господи, срамно-то как, ужасы какие! — воскликнула женщина и прикрыла утопленника шерстяным платком.

– Спасибо, мадам, — неожиданно произнес утопленник и затих.

– Свят, свят! Ну-ка, Петька, беги в дом, в шкафчике на кухне справа водку найди, возьми одеяло верблюжье с печки и тащи сюда. А вы, архаровцы, бегите за помощью, надо мужиков с телегой, и за фельдшером Зинченко, что в крайнем доме живет, зайдите.

Мальчишек как ветром сдуло.

– А вот за водочку отдельное спасибо, — просипел мужчина.

Женщина невольно улыбнулась.

– Да вы, мужики, и когда при смерти, все о ней думаете.

– Почему же только о ней? Еще о женщинах думаем. Вас как величать?

– Василиса Петровна я.

– Василиса, очень хорошо, просто прелестно! Извините, я в таком виде. Разрешите представиться… — с этими словами мужчина попытался встать хотя бы на четвереньки, но силы оставили его.

Пулей примчался Петька, таща все, что было велено.

Женщина постелила одеяло, и они с сыном кое-как перетащили страдальца на эту подстилку. Потом она начала интенсивно растирать водкой совершенно окоченевшего человека.

Вскоре подъехала телега, появился городовой, а вот фельдшера застать не удалось. Неизвестного в бессознательном состоянии погрузили на повозку и отвезли в госпиталь.

1916 год. Ноябрь. Свинемюнде

В кабинете контр-адмирала Лангемака бушевала буря.

– Вы еще смеете мне что-то пенять? — возмущенно говорил адмирал посетителю сво его кабинета. — Я потерял семь миноносцев в течение суток!

– Так много? — спокойно спросил Николаи.

– Да! Два миноносца по пути к Рогервику и на обратном — еще пять. Вы понимаете, пять! Я сразу был против этой авантюры. Финский залив, как суп с клецками, а клецки — это мины, черт вас побери вместе со всей вашей сухопутной братией. Виттинг после первых двух подрывов дал запрос на прекращение операции. Я готов был отдать такой приказ, но на меня надавили самым беспардонным образом. В результате погибли отличные моряки и образцовые корабли.

– Это говорит только о том, что проход был плохо протрален, а на обратном пути командир флотилии просто запаниковал.

– Не вам судить! Что вы можете понимать в морском деле? — взвился Лангемак. — Вам легко рассуждать, сидя в мягком кресле. Это вам не ночью идти по минам в водах противника. И ради чего? Двух трупов? Можете их забрать.

– Я, собственно, за этим и прибыл. Еще я бы хотел поговорить с Виттингом.

– Ну уж нет, оставьте его в покое. Да вы и не сможете, потому что он уже третьи сутки загружен спиртным, как танкер. И пусть!

– И все-таки я настаиваю.

– Вы настаиваете? Какого черта вы со мной, контр-адмиралом кригсмарине, разговариваете в приказном порядке? Я, знаете ли, моряк, могу и вон выставить. Да-да, я вас не боюсь! У меня заслуг перед Германией на десятерых! Я считаю, что это вы угробили моих людей! И я вам обещаю крупные неприятности, будь вы хоть трижды начальником разведки! — взорвался Лангемак.

– Давайте не будем нагнетать страсти, а попытаемся разобраться в случившемся, — с ледяным спокойствием сказал Николаи. — Пока операция готовилась, я понимал, что сам факт работ по техническому оснащению кораблей скрыть невозможно, поэтому старался сохранить в тайне цель операции, и мне это удалось. Теперь можно приоткрыть завесу. Я, конечно же, ждал не труп, а живого агента, второй был просто перевозчиком. Этот агент обладал феноменальными способностями и уникальными сведениями.

– И в чем же состояла эта феноменальность? — гораздо спокойнее, но все же с некоторым сарказмом спросил адмирал.

– Как бы вы отнеслись к тому, что получили бы возможность читать радиограммы русских?

– Хорошо, конечно! А как к этому можно еще отнестись?

– У этого агента уникальные способности к запоминанию. Он нес в голове все коды и сигналы шифра русского флота.

– Откуда он их знал?

– Это входило в его служебные обязанности. Как вы считаете, адмирал, стоило рискнуть за такой куш?

– Вынужден признать, что риск в такой ситуации оправдан.

– Хорошо. Пойдем дальше. Вы уверены, что проход был очищен от мин достаточно хорошо?

– Полностью уверен! Подводная лодка, охранявшая тральщики, благополучно прошла этим фарватером и никаких признаков мин не обнаружила.

– Так откуда они взялись в таком случае?

– Их поставили снова, — догадался Лангемак.

– Другого объяснения я тоже не вижу. Русские все знали! Причем они знали, куда мы идем, как мы идем и зачем.

– Откуда?

– Предполагаю несколько факторов и источников утечки. И один из них находится здесь.

– На базе не могли знать о готовящемся проходе в минном заграждении.

– Зато могли знать о времени выхода и составе флотилии. Кроме того, есть тральщики и подводная лодка.

– Моряки не предают! — опять начал кипятиться Лангемак.

– Пока трезвые. А шнапс, к сожалению, развязывает языки. Пьяная болтовня зачастую хуже преднамеренного предательства. В сложившейся ситуации я вынужден подозревать всех.

– А может быть, информация просочилась из вашего ведомства? Ведь об истиной цели похода Виттинг узнал непосредственно перед выходом и вряд ли мог передать эти сведения за пределы базы, которую и не покидал. Впрочем, капитан Виттинг глубоко порядочный и преданный Германии офицер, это я знаю совершенно доподлинно.

– Людей из Морского имперского управления и моего ведомства, которые даже косвенно могли знать что-то об операции, сейчас проверяют самым тщательным образом. Однако и ваших людей тоже будут проверять. Теперь вы понимаете, что мне важны показания любого свидетеля, в том числе и командира флотилии? Здесь будут работать два моих офицера. Прошу не чинить им препятствий, а, наоборот, оказать содействие. Тем быстрее они закончат.

– Ладно, — буркнул Лангемак, — надо найти и выдрать эту занозу.

– Совершенно верно. И последнее, поверьте, я искренне переживаю случившуюся трагедию и не снимаю с себя ответственности. Я недооценил нашего противника. Мы почему-то предпочитаем считать их варварами, а это в корне неверно.

– Согласен с вами, должен признать, они и мне не раз утирали нос. Простите мою несдержанность.

– Взаимно. Я тоже не всегда был на высоте. Искренне рад, адмирал, что мы закончили на конструктивной ноте. Не смею вас более отрывать от важных дел.